Ответом послужил задиристый хохот. Дерзкая волшебница вдруг превратилась в плутовское создание с ярким румянцем и непокорным фонтаном мелких локонов. Бесенок вылез из калитки в густом обрамлении ярких цветов.
- Ну ты даешь. Какой еще Ельф? Елки он что ли жрет? Я - Дашка, соседка твоя. А тебя как зовут?
Давид, осознав, что потустороннее существо оказалось обычной смертной, страшно смутился, покраснел и, заикаясь, пролепетал:
- Я - Давид. Мне пора бежать - бабушка уже звала к обеду.
После мальчик старательно избегал своей случайной знакомой. Ее смеющийся образ постоянно преследовал его воображение. Она даже снилась ему ночью, высыпая с ликованием каскад непокорных волос ему прямо в ладони. Пряди рассыпались на отдельные кольца, мешались с цветочными лепестками и дымной пыльцой. Фея словно кружилась и растворялась вокруг его изумленного восхищения, танцевала вместе с роем гудящих пчел, несущих мед. Бабочки с трепетными крыльями вылетали из-под ее ресниц и нежно касались лица, обрекая на сладкое томление. Она воплощала в себе образ самого лета с бархатным теплом и сочной влагой разнотравья.
Бабушкиной соседке, подрабатывавшей уборщицей в типографии, выдали часть зарплаты собранием книг Конан Дойля, причем исключительно восьмым томом. Пенсионерка взрывалась от негодования, проклиная завшивевшее государство, обрекавшее ее на нищету. Вспоминая стабильные советские времена, она неустанно и каждодневно несла поток оскорблений в размеренный дачный воздух.
- Сукины дети, политические проститутки, холуи продажные - что хотят, то и воротят. Пьют нашу кровь, капиталистические сволочи!
Давид внимательно слушал исступленные вопли, внимая ритму густых басов, пополняя свой словарный запас свежими впечатлениями. В конечном итоге соседка выделила каждому дачнику в кооперативе дюжину многостраничных томов в качестве подарка на растопку дров. Бабушка Соня, понимая всю тяжесть постперестроечного кризиса, радостно поблагодарила женщину, а Давиду сказала:
- Вот, Давочка, теперь эти книжки будем использовать вместо туалетной бумаги. Ты не кривись, пожалуйста. Надо быть хозяйственным, времена сейчас тяжелые. Ведь, если подумать, разницы между томом Конан Дойля и салфеткой нет. А бумага-то будет получше газетной, не отпечатается на попке. Надо привыкать к житейскому рационализму. Мы еще и денег сэкономим, купим тебе мороженое потом.
Давид испытал свой первый в жизни когнитивный диссонанс. Родители и учителя приучили его к стойкому уважению к книгам, а бабушка предлагала осквернить святыню. Мальчик искренне пытался сначала уважить автора, с почтением относясь к его труду. Он старательно перечитывал страницы в туалете, словно заранее извиняясь за последующее глумление над силой мысли. Но радости от чтения он не получал. Геодезический атлас, найденный на даче, был гораздо интереснее. На уровне ощущений Давид был согласен с бабушкой, что книга, если отнестись к ней философски нейтрально, действительно вполне может заменить собой туалетную бумагу при благоприятных обстоятельствах, но приловчиться до конца так и не получилось. Ребенок с грустью взирал на оставшиеся пять томов и с горечью понимал, что его муки растянутся на неопределенный срок. Выручила его Дашка, родители которой были более состоятельные люди, занявшиеся бизнесом в эпоху перелома. Подслушав за забором назидательную лекцию бабушки внуку, она один раз позвала Давида и тайком всучила ему рулон мягкой туалетной бумаги.
- Держи, а то будешь мучиться и попу царапать. Бери-бери, у меня этого добра валом. Только не будь лопухом - спрячь от взрослых и пользуйся втихую. А то засекут - снова будешь наждачкой елозить. Знаешь ведь анекдот про кота? Встретились два друга, и один у другого спрашивает о жизни, новостях.
Тот отвечает, что, мол, все хорошо, только вот кот замучил: сходит по-большому в туалет, а затем разгоняется и вытирает задницу о ковер. Друг ему посоветовал купить нулевку (наждачную бумагу) и расстелить на ковер. Проходит какое-то время. Встречаются они снова, и друг интересуется, помог ли его совет справиться с котом. Владелец кота говорит, что да, все хорошо, только вот в магазине нулевки не оказалось, и он купил крупную наждачку и расстелил на ковер. Так кот как разогнался, поехал... но до конца балкона одни уши доехали. Так что выбирай. Или судьба кота, или спасение.
Давида потрясла ее смелость и житейская хватка. В его представлении девочки всегда были неземными сущностями, парящими созданиями. И вдруг такая гениальная мысль и своевременная помощь. Он был очарован и принял рулон с восторгом и благодарностью. С тех пор в глазах бабушки он неизменно выглядел хозяйственным и перспективным парнем, используя лихой поворот судьбы в тяжелое время себе во благо. Спрятав бумагу под досками, он доставал ее момент острой необходимости и неизменно благословлял свою маленькую спасительницу.