Давид вполне осознал всю скрытую силу женского пола. К нему он и отправился за спасением после разлада с отцом. Когда бабушка открыла дверь в тот злосчастный вечер ссоры, она охнула и как-то странно сникла. Женщина не узнала внука в его бледном подобии, он напоминал выцветшую версию самого себя. Все краски жизни и надежды слиняли в немой безысходности. Она приняла его без лишних слов, беспрекословно, вопреки внешним обстоятельствам. Бабушка всегда понимала его увлечения, какими абсурдными они не казались окружающим. Она считала, что то, что нравится ее горячо любимому внуку, то и есть хорошо. А иначе просто не может быть.
Именно с бабушкой Давид вновь обрел непринужденную свободу. Она не требовала от него объяснений и любила безусловно. Никто не обременял парня расспросами, почему он пропадает днями и ночами в собственной комнате, выжимая странные звуки и напряженно прислушиваясь к другим исполнителям. Как выяснилось, бабушка обладала врожденным идеальным слухом. Проработав всю жизнь обычным геодезистом, она могла с гениальной точностью определить звучание отдельных музыкальных инструментов. Помешивая ложкой варящийся борщ, она кричала внуку из кухни:
- Ну что, Давонька, опять своего мексиканского "Фендера" мучишь?
Дед Володя и вовсе не обременял внука. Он был человеком спокойным, избегающим прямых конфликтов. Мужчина считал, что главное правило в жизни - не ругаться. Он любил по вечерам на даче медитировать, погрузившись в состояние умиротворения, рассказывал Давиду про космос и форму облаков. Он же подарил мальчику глобус и, описывая мистические дальние страны, завораживал живое воображение ребенка. Дед был большой мечтатель и скромный труженик советского времени. Попав в семнадцать лет на фронт, он испытал шок, который остался у него на всю оставшуюся жизнь. С тех пор он редко стремился к вершинам, в тихой грусти пропивал утраченные иллюзии и повсюду искал лишь покой. Амбиции ему были чужды. Работал Владимир исправно, не выделялся, ценил в жизни лишь баланс и гармонию. Он ни разу не повысил голоса на близких и был абсолютным и опрятным эстетом в одежде. Давид запомнил его постоянно сидящим на террасе дачи и смотрящим в бескрайнее ночное небо. Зажженный край сигареты мерцал в ночи, и дым окутывал мальчика теплым благоуханием и покоем. В этом безмолвном величии было нечто медитативное, за пределами обычного активного противоборства воли.
Давида после ссоры с отцом он встретил с тихой улыбкой. Дед лишь сказал:
- Не обижайся на отца и не кипятись. Кровь в тебе молодая, горячая. Но, по правде сказать, отец тебя безмерно любит. Эта его избыточная забота и создает излишнюю сердитость. Он просто волнуется за тебя - больше ничего. Прими его таким, какой он есть, со всеми его неровными перепадами настроения и шероховатостями. Да, строгий он - что тут поделаешь, его ведь уже не переделать. Лучше не расстраивайся понапрасну, а получай удовольствие от звезд в ночном небе. Видишь, луна нынче в созвездии Стрельца. А Стрелец-то кто у нас? Правильно, кентавр. Вот так и батя твой. Головой вроде думает и сердцем любит, а как забьет горячим копытом в порыве величия - пиши пропало. Пыл его губит лошадиный, норовистый. Вот и нет ему покоя. А покой, мой милый, самое главное в жизни. Ты уж мне поверь, я многое видел.
Давид полностью покорился безмятежности. Он бредил музыкой, смотрел бесконечное количество старых фильмов, погружался в литературу, рисовал живописные полотна. Он занимался только тем, чего просила его натура, алчно хватал бесценные мгновения и неустанно насыщал свое голодное любопытство. Парень словно соревновался наперегонки со своим собственным отмеренным сроком земного бытия, активно пользуясь долгожданной передышкой. Человечество в погоне за материальным удовлетворением забывает о том, что деньги не купят ни одной ускользнувшей минуты жизни. Выживая и следуя привычным правилам, трудно обрести знание. Истинное знание - достояние свободных.
VI
Дедушки Володи не стало спустя пару лет. Он наконец-то достиг своей тихой обители. Пенсия бабушки была ничтожно мала для содержания двух человек. Давид, осознав неизбежность зависимости от работы, снова устроился дизайнером. Парень сделал это без лишних усилий и с первой попытки. В то время первые графические дизайнеры были на вес золота, а он уже имел обширный опыт в этой отрасли. На этот раз это был частный медицинский центр. Проклиная предопределенность рутины, Давид даже выстроил свою собственную теорию земного заговора.