- Я слышал, что у Вас сегодня День рождения. Я от всей души поздравляю и желаю счастья. Ведь кто еще его достоин, как не Вы, Наташа. Вы просто божественно прекрасны. Если бы я мог, я бы отдал все свое везение и подарки судьбы в будущем Вам без остатка. Знаете, кого Вы напомнили мне? Хозяйку Медной горы. Знаете ее? Мне бабушка читала в детстве Уральские сказы. Хозяйка хранит не только материальные богатства, но и подлинные секреты мастерства, темные тайны подземного царства. К тем, кто хотел завладеть ее подземными богатствами только ради наживы, она была сурова. А вот мастерам, которые стремились превратить самоцветы в произведение искусства, покровительствовала. При этом Хозяйка была истинной женщиной и не терпела соперниц, поэтому шанс снискать ее благосклонность был только у холостяков. Как Вы думаете, я смогу получить этот шанс?
Наташа медленно провела по его лицу томным взглядом и глухой, низкий голос спокойно ответил, собирая воедино хлынувшую раздробленность предложения:
- Давай выпьем, познакомимся. А позже сделаем выводы.
Все женщины в ординаторской смотрели на Наташу с раздражением. Чтобы добиться внимания, они всегда лезли из кожи вон, применяли тысячи уловок. Она же просто принимала внимание или отвергала его. В ее мире не существовало изворотливости или напряжения. Все лишь служили мимолетным прихотям совершенства.
Наташе понравился Давид. Его непривычная галантность покорила девушку. Он рассуждал как герои средневековых романов, читал ей стихи, обещал нарисовать портрет. Ей была интересна романтичная сторона жизни, давно забытая глава собственной истории. Она внезапно вспомнила лучшую версию самой себя, и это на короткий миг умилило ее. Маленькая девочка проснулась в глухой броне цинизма и возжелала цветов и чистой радости. Возможно, просто ради случайного разнообразия.
Они вышли из здания уже вдвоем, вдохнув в себя теплые сумерки. Наташа задумчиво стояла под мягким дождем, потом медленно раскрыла желтый зонт и закрыла себя от слез приближающейся ночи. Лимонный фон придал дополнительную нежность ее собственному сиянию. Давид долго смотрел на золото, воплощенное в живом человеке, и глухо произнес:
- О, Натали, как же ты дивно хороша! Словно пламенеющий ангел, сошедший с небес. Жар твой испепеляет прохладу дождя, обрекает звезды на постыдный отход. Что они рядом с твоим свечением? Просто угасшие вулканы.
Наташа очнулась, внезапно вспомнив про его присутствие рядом. Потерев рукой висок, словно отгоняя приближающуюся головную боль, устало ответила:
- Слишком много слов. К тебе или ко мне?
Они стали жить вместе. Давид почти переселился из квартиры бабушки к Наташе и обрел там бесконечное счастье. Каждая минута в ее обществе пролетала со скоростью света и в то же самое время замедлялась и парила в невесомости, превращалась в одухотворенное дыхание вечности. Парень полностью утратил восприятие времени, отдаваясь изгибам ее подвижного тела, властным глазам, вкрадчивому голосу. Она стала его возлюбленной. Давид так долго искал ее в мечтах и снах, что так до конца и не верил своему счастью, словно заранее предчувствуя быстротечность любви. Он бесконечно писал ее с натуры, создавал пленительные мелодии, полные тоски и восхищения по идеалу. Наташа была старше на пять лет, и ее зрелая сила подавила его неуверенное сомнение. Он был падшим рабом, восторженным воздыхателем. Повсюду следовал за ней, часто вызывая раздражение. Девушка отгоняла его, обвиняя в неполноценности, заставляла заняться творчеством и не следовать за ней тенью. Давид был хуже щенка в своей болезненной навязчивости, в колеблющемся подозрении. Он ревновал ее к глазам дворника, к вниманию коллег, к личному досугу. Даже когда Наталья читала книгу, он волновался, что мысли автора интересуют ее больше, чем его собственная слабая личность. Мнительность медленно уничтожала его слишком восприимчивый разум. Возможно, неким мистическим образом, обладая повышенной чувствительностью, он уже заранее угадал печальный исход своих недолгих отношений. Однажды, когда он очередной раз пытался покрыть плечи Наташи страстными поцелуями в перерыве между рисованием, она вдруг строго сказала с ее привычной прямотой:
- Не лезь ко мне. Брось свои собачьи ласки наконец. Лучше садись рядом - надо серьезно поговорить.
Давид покорно присел возле ее пленительного совершенства.
- Давай решать наше будущее. Хватить тянуть волынку. Какие у тебя планы на жизнь? Ты собираешься делать мне предложение в ближайшее время? Я уже немолода и хочу ребенка. Ты способен найти новую работу и обеспечить семью?