- Что здесь происходит? – вскочив со своего места, со страхом воскликнула я.
3.
- Федь, перестань! Не пугай ты ее. Не видишь, она и так своей тени боится? Сядь лучше подле меня, - проговорил Гриша. - А тебя, девонька, я, право слово, не пойму. То ты говоришь, что жить не хочешь, то пугаешься... Раз жизнь тебе не в радость, так садись, привыкай к покойникам.
Голос его звучал вполне добродушно, только вот смысл слов не мог не пугать.
- Я… - запнулась я, не зная, что ответить. - Я не привыкла к призракам. Может, я уже умерла? – осенило меня.
- Ну с чего это? – удивился Фёдор.
- Тогда почему я вас вижу?
- Потому что ты звала нас, - ответил Гриша.
- Я никого не звала! – возмутилась я.
- Ну, как же? Ты сказала, что не хочешь жить. А мы, стало быть, твои провожатые. Только вот до рассвета у нас есть время. Давай посидим, поболтаем. А потом мы тебя проводим туда, откуда назад дороги уж нет.
Я онемела, неприятный холодок пробежался по моей спине, заставив поежиться. Может, я и говорила, что не хочу жить, но… умирать я, оказывается, тоже не хотела! И эта мысль меня поразила. Может, я на самом деле не хотела смерти, а просто боялась жить?
- Ты не бойся, садись. Тут все дело в твоем выборе. Если не захочешь идти с нами - останешься здесь. А мы уйдем в любой момент, как прикажешь. Хоть сейчас. - проговорил Фёдор.
- Я вас и не боюсь, - совладав с голосом, наконец проговорила я, не вполне понимая своих чувств.
Я действительно вроде как и не боялась их, просто осознание того, что ты говоришь с призраками, оказалось слишком уж непривычным и неожиданным, и воспринимать его спокойно было нелегко. И одновременно с этим меня стало распирать любопытство.
- Ну так и садись, - проговорил Гриша. - Расскажи, что там у тебя случилось такого, что ты жить вдруг расхотела.
Я послушно села и некоторое время молчала. А потом дрогнувшим голосом, глядя на пламя, произнесла:
- Я не знаю, что со мной происходит в последнее время… Я всего боюсь: жизни, любви, неудач на работе, боюсь заболеть… Эти мысли они преследуют меня. Жизнь наполнена опасностями, и столько страшного может случиться… Страх убивает меня…
- Страх убивает? – грустно улыбнувшись проговорил Гриша. – Боюсь, девонька, не понимаешь ты, что такое, когда страх убивает.
- А вы понимаете? – усмехнувшись, спросила я.
- А как же! – задумчиво поглядев на меня своими грустными зелеными глазами, ответил он. — Это случилось со мной в самом конце войны на территории Польши. Однажды я стоял на посту, охранял склад. Вдруг раздался шум и какая-то возня. Я увидел силуэт фрица неподалеку и тут же закричал: «Hände hoch»! [1]И в тот же момент рой диких ос, видимо, потревоженных врагом, облепил меня со всех сторон и начал жалить. Боль была нестерпимая. Они кружили перед глазами, жалили лицо, руки, даже одежду умудрялись прокусить. Тебя когда-нибудь кусала оса?
Я молча кивнула.
- Больно?
- Да.
- А вот представь, что этих ос сотня… А враг тем временем, поднял руки, сдаваясь, закричал: «Hitler kaputt![2]». А они все жалили меня… Я, быстро перестал соображать от боли. Лицо в мгновение ока опухло от укусов, и я даже не мог разглядеть фрица перед собой. Но перед этим я успел заметить, что он вооружен. И в тот момент своим спутанным от боли и страха сознанием я вспомнил, что не слышал, чтобы он кинул оружие на землю. Я подумал, что как только он поймет, что я ничего не вижу, то непременно воспользуется ситуацией и убьет меня. И тогда, мне в голову пришло одно-единственное решение, о котором мне до сих пор больно вспоминать. Его нужно было убить. Первым. Иначе он убил бы меня. Я разрядил автоматную очередь в противника - и сам тут же упал рядом, ужасно изжаленный осами.
Лицо Гриши исказила гримаса боли, и он грустно продолжил:
- Но вот незадача, я ведь наверняка не знал, как он поступил бы… Я просто испугался… И эта мысль грызла меня много лет… Вот так страх убивает на самом деле… девонька…
Мое сердце сжалось.
- Но ведь вы не виноваты. Он наверняка убил бы вас!
- Да, скорее всего. И все же… он сдавался… И я всегда думал потом: «А если бы?..» Но у мертвых, в отличие от вас, живых, уже никогда не бывает второго шанса… Помни об этом. Все можно исправить, изменить, вытерпеть боль и любые трудности, они ведь тоже не вечны. Можно смириться, наконец. Но все это - пока ты жив. Только смерть — это навсегда.