В один из коротких моментов передышек между боями я нашел в разоренной, пустой деревне старую перину. Как хотелось мне после долгих лет жизни в окопах, когда спать приходилось на чем попало, выспаться на мягкой и удобной кровати!
Я невольно закусила губу, вспомнив о своей уютной кроватке и о том, что я никогда не задумывалась о том, что сон на ней можно воспринимать, как особенную радость.
А Фёдор между тем продолжал:
- Осчастливленный своей находкой, я притащил перину в свой окоп. Довольно растянувшись на мягкой подстилке, закрыл глаза и начал представлять, что я дома, в уютной кровати: рядом хлопочет жена, бегают две дочурки. Как хотелось мне в тот момент крепко заснуть, не боясь, что в любой момент рядом может разорваться снаряд, не опасаясь очередного наступления и того, что мне придется броситься в бой, так до конца и не проснувшись. Я представлял тогда, что больше нет войны, нет страха, боли и смерти… С этими мыслями я довольно быстро задремал. Однако вскоре мой сон прервал командир:
- Эх, хорошо тебе, Федя! Знатную перинку себе отыскал, - с завистью проговорил он, наклонившись надо мной.
Я довольно улыбнулся в ответ.
- Пойдем, покурим, а то кругом молодежь, и поговорить-то не с кем.
- Да нет… Я такой сон начал видеть… Дай, полежу еще.
- Да належишься ты еще! Пойдем, говорю!
- Ну, товарищ командир! Дай отдохнуть-то!
- Отдохнешь еще. Боя сегодня, может, и не будет. Покурим минут пять, да ляжешь опять, - продолжал настаивать командир.
Я, окончательно разбуженный, вздохнул и обреченно пошел за ним. Лишь раз обернулся и с тоской взглянул на уютную перину, оставшуюся одиноко лежать в окопе.
Завязался, разговор о войне и тех, кто ждал их дома. Но не успели мы докурить папиросы, как вдруг раздался громкий взрыв. Снаряд упал неподалеку, и от этого жуткого взрыва всю округу почему-то засыпало… снегом.
- Откуда взялся снег? – в первые секунды не мог понять я.
Когда все улеглось я подбежал к тому месту, где лежал всего несколько минут назад, и понял, что это был вовсе не снег. Снаряд упал прямо в мою перину, разорвав ее в мелкие клочья. И теперь в воздухе, пропитанном гарью и черной копотью, кружили белые гусиные перья. Вот так, благодаря Ангелу-Хранителю, курение может спасти человеку жизнь…
Я невольно улыбнулась. А может и меня Ангел-Хранитель оберегает и защищает? Хочет, чтобы я жила. Только я его не замечаю совсем… Не на войне ведь. А если мне на голову кирпич не упал, так я ведь и не знаю, что должен был…
7.
- Ну, вот ты и улыбнулась наконец! – проговорил Гриша, тепло на меня посмотрев.
Но я снова помрачнела.
- Понимаете, эти мысли… я не могу их не слышать… Они постоянно меня осаждают, говорят о всяких ужасах, предупреждают об опасностях. Как бы я хотела их не слышать!!!
- Не слышать? – удивился Гриша. - Вообще не слышать ничего – это тоже невесело. Уж поверь. Да и опасно.
- Что вы имеете в виду?
- На войне всякое бывало. Контузило меня один раз, и оттого я плохо слышал на одно ухо. И если ложился спать на здоровое ухо, то, как говорится, «хоть пушкой не разбудишь». Так и было на войне. После ранения попал я в госпиталь и заснул. Крепко заснул. Видать, отоспать пытался за все бессонные ночи в окопах. А что? В госпитале хорошо. Кровать, матрас, подушка. Сплю я, значит. Десятый сон вижу. А потом вдруг просыпаюсь - и будто я в кошмаре каком нахожусь. Никого вокруг нет, тишина…. Обошел все палаты… я один, кругом глухая тишина… Не знал, что и подумать. Может, все эвакуировались, а меня забыли? Но разве так бывает? Выхожу на улицу. Вижу шевеление за деревьями. Приглядываюсь - а там, в кустах и окопчиках, куча раненых бойцов и медперсонал. Все испуганные такие. «Что случилось-то?! – спрашиваю я с широко раскрытыми от удивления глазами. А бойцы так от хохота покатились, что ответить мне несколько минут не могли.