- Зарываться? – удивилась я. - Почему зарываться?
11.
- Сейчас расскажу, - начал новую историю Гриша. — Это было в Польше.
В ходе боев была нарушена связь. Для ее восстановления командиры посылали по очереди нас – солдат-связистов. Но где-то, притаившись, сидел фашистский снайпер. И каждый боец, посланный на восстановление связи, становился его жертвой. Знала бы ты, как страшно становилось очередному солдату, который обязан был идти вперед, чтобы выполнить этот приказ! А они гибли… один за другим… и их продолжали посылать, как овец на убой. Я с ужасом смотрел, как погибают мои товарищи и постепенно подходит моя очередь так же, как и им, погибнуть смертью храбрых…
- Вы не могли отказаться? – невольно задала я глупый вопрос.
- Конечно, нет! На войне нет слов «хочу» и «не хочу», «могу» и «не могу». Есть только слово «НАДО»! Наконец передо мной остался один человек. Мой товарищ обернулся и дрожащими, бледными губами произнес: «Все кончено. Прощай, Гриша!». Помню, как у меня внутри все похолодело. Он отполз недалеко, совсем недалеко… - с невероятно болью в голосе проговорил Гриша, и на его глазах блеснули слезы. - А потом раздался выстрел… И его не стало, он замер на полпути к оборванной связи, так и не смог опередить большинство наших товарищей, убитых до него.
И вот – я следующий. Сознание помутилось, во рту пересохло. Я слышал, как отчаянно бьется мое сердце. Но я не позволил этой гадкой мысли «Все кончено!» поселиться в моем сознании! «Я смогу! Он не убьет меня!» - повторял я в душе. Говорят, на войне не бывает атеистов, и я стал молиться.
А потом, собрав всю волю в кулак, взяв необходимое снаряжение, пополз вперед. Я вдруг вспомнил, как когда-то в Сибири видел дикого кабана, который зарывался в землю, чтобы его не обнаружили охотники. Земля была рыхлой, и я вдруг решил последовать его примеру. Я полз, зарываясь в землю, и иногда видел краем глаза своих товарищей, убитых до меня. Вот Васька, вот Валера, а вот Степка… А снайпер не дремал, вокруг вздымались фонтанчики земли от его прицельных выстрелов. Но он не видел меня. Матушка- земля покрывала меня, как невидимый щит. «Я буду жить!» - повторял я себе. - «Во что бы то ни стало - я буду жить!!! Ты не убьешь меня! Не сейчас! Не сегодня! Я не умру!». Этот путь был, как целая жизнь… И он вполне мог стать моим концом…
Я смотрела на Гришу, этого молодого, красивого мальчика, которому так рано пришлось стать мужчиной. И из моих глаз лились слезы. Почему же я не борюсь, как он? Почему я начинаю ныть от каждой неприятности и не вгрызаюсь в эту жизнь, как он?! Ведь мне это сделать гораздо легче, чем ему. Где моя сила?!
- Вас убили? – дрожащим голосом спросила я.
Гриша улыбнулся и подмигнув посмотрел на меня:
- Нет, девонька. Я восстановил связь. Снайпер не смог меня убить. Мое желание жить оказалось сильнее его мастерства. За 15-20 минут я устранил до 10 порывов линейной связи, чем напрямую способствовал успешному ходу боя, - гордо закончил он. - И мне даже за это пришли документы на орден Красной звезды!
Я облегченно выдохнула.
- Радости командиров и солдат, которым пришлось бы проделать этот путь в случае моей неудачи, не было предела.
- Еще бы! Да уж, ваш Ангел-Хранитель, видимо, имел стальные латы…
- Наверняка! – с улыбкой сказал он.
- На войне Ангелов-Хранителей без лат не бывает, - с улыбкой добавил Фёдор.
12.
- Ну, теперь ты перестанешь кручиниться? – спросил Фёдор, участливо на меня посмотрев.
- Я понимаю, вы столько всего пережили, - словно оправдываясь сказала я. - И мне стыдно вам говорить о своих проблемах, которые для вас не проблемы. О страхах современного человека. Вам их не понять.
- Например? О чем тревожатся современные люди? – спросил Гриша.
- О многом. О том, что будут неуспешны в карьере, о том, что заболеют или даже, что поправятся….
- Как это - поправятся? – удивился Фёдор.
- Ну, станут толстыми. Нужно, чтобы у тебя была подтянутая фигура. Для этого мы правильно питаемся…