Феликс наслаждался тишиной. Сесиль шла рядом с ним, чувствуя, как далеки его мысли, украдкой глядя на его профиль, всё ещё поразительно красивый, хотя и трагически исхудалый. Ноздри Феликса раздувались от запаха просыпающейся земли. Он чувствовал утренний ветерок, прохладными волнами обдувающий лицо, глубоко вдыхал аромат молодой листвы и возвращающейся жизни. Да, думал он, пришла ещё одна весна. Самая прекрасная, потому что она последняя. Он знал это и больше не бунтовал. У него была хорошая, счастливая, замечательная жизнь. И он прожил её не зря. Чего ещё может желать человек?
Внезапно они подошли к ней, дойдя до конца сада. В заросшем мхом каменном водоёме на водяной ряби дрожало небо. Иногда поблизости тихо щебетала какая-то птаха, словно разговаривая сама с собой. Вот где она была. Скамья. Обычная парковая скамья...
Он боялся, что Сесиль не узнает её, но она сразу узнала. Она охнула и сжала его руку. Они стояли бок о бок, глядя на скамью.
— Ты и представить себе не можешь, сколько труда мне стоило украсть эту скамью, — сказал он. — Города ни за что не хотят расставаться со своими общественными скамьями. Они следят за ними, считают их, спрессовывают их в цементные блоки. Они не хотят ни продавать, ни отдавать их. В конце концов Танзену пришлось подкупить полицейского — того самого, я полагаю, который первым назвал мне твоё имя. Они вместе разобрали её ночью и вывезли на телеге. Замечательная полиция у вас во Франкфурте, — добавил он, подмигнув.
— Я так и вижу, как ты на ней сидишь, — мечтательно произнесла Сесиль.
— Ты сказала, что я выгляжу высокомерно.
— Нет, просто глупо и... трогательно. В тот день, когда ты промок до нитки, я влюбилась в тебя. И никогда не разлюблю.
— Двое влюблённых могут заполнить собой мир, — тихо проговорил Феликс.
Они ещё немного постояли в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Затем медленно пошли обратно и вернулись в дом.
Они снова взобрались по ступенькам чёрного хода и оказались на втором этаже. Приблизившись к лестничной площадке, он остановился, заглянул глубоко в её глаза и нежно поцеловал в губы.
— А теперь пойдём, — сказал он.
Его руки лежали на клавиатуре органа, он бросил последний взгляд на оркестр, солистов, певцов, выстроившихся ровными рядами и замерших в ожидании его сигнала. Он увидел Германа Шмидта с флейтой в руке — его густые, взъерошенные брови подпрыгивали от волнения; Танзена, возвышающегося над мужским хором. У сопрано была новая прекрасная солистка, но Феликсу показалось, что Магдалена прогнала её и заняла её место...
Он подал знак.
Волнами скорби покатились по собору открывающие аккорды «Страстей». Они медленно нарастали до мощного пульсирующего крещендо, затем вознеслись и прорвались в неф Святого Томаса. Подобно взлетающему орлу, бессмертная музыка воспарила высоко в лазурное небо, поднимаясь всё выше и выше, за остроконечный шпиль, во Вселенную.
Эпилог
Через шесть недель после Вербного воскресенья — 17 мая 1847 года — Феликс Мендельсон получил известие о том, что его сестра Фанни внезапно скончалась во время игры на рояле. Он упал на пол и несколько часов оставался без сознания.
Он так никогда полностью не оправился от этого удара. Когда он достаточно окреп для путешествия, он повёз Сесиль и детей в Швейцарию, где провёл лето, стараясь восстановить силы, но письма и документы этого периода показывают, что он постоянно думал о смерти. Существует его единственный дагерротип, который показывает, как он тогда выглядел: длинный плащ, красивое лицо, худое и испещрённое морщинами — следами болезни и перенапряжения. Однажды тем летом он прошёл в ближайшую деревню Риггенберг на озере Бриенз и там в последний раз поиграл на органе.
Мендельсоны вернулись в Лейпциг осенью, и здоровье Феликса всё ухудшалось. В ночь на 4 ноября в возрасте тридцати восьми лет он умер на руках у Сесиль — спустя шесть месяцев после смерти своей сестры. Какой болезнью они оба страдали, с уверенностью сказать трудно, но некоторые специалисты утверждают на основе свидетельств, что Феликс и Фанни скончались от кровоизлияния в мозг.
Сесиль посвятила остаток жизни детям, но прожила менее шести лет после смерти Феликса. Она умерла 25 сентября 1853 года в возрасте тридцати шести лет.
Некоторые люди оставляют глубокий и продолжительный след в мировой истории, и Феликс Мендельсон был одним из них. Сразу же после его смерти началось движение за создание мемориального фонда его имени. В Лондоне был образован комитет во главе с сэром Джорджем Смартом и секретарём Карлом Клингеманом. При великодушной поддержке Женни Линд были собраны необходимые средства, и первым композитором, награждённым стипендией Мендельсона, был Артур С. Сулливан.