- Жрать хочу, не могу, - поделился наболевшим мужчина, залезая в воду. - А тебя одну бросить, совесть не позволяет. Цени.
- Ага, - обрадовалась она.
- А знаешь, что я на кухне нашел, Надин?
- Без понятия, - притулившись к надежному боку, снова раззевалась та.
- Взбитые сливки! Целую миску, представляешь! И как только мы их не расколотили, - уплетая плов, поражался Магнус.
- Это я для коврижки крем делала.
- Я так и понял. Только у меня насчет них появилась совсем другая идея.
- Какая? - удивленно открыла глаза Надя.
- В спальне узнаешь, - пообещал он. - Уверен, что тебе понравится.
***
Было уже позднее утро, когда Надюшка открыла глаза и сладко потянулась, а после уткнулась носом в бок лежащего рядом Магнуса и поцеловала его.
- Проснулась, соня? - тут же заворочался он, просыпаясь.
- Кажется, - ощущая в теле приятную негу, улыбнулась она. - А ты?
- А что я? Я сегодня успел уже позавтракать, накормить Серпа, сбегать на рынок за печеньками, завалиться к тебе под бочок и немного подремать.
- Какие такие печеньки? Ничего не понимаю, - приподнялась на локте Надя.
- Конечно не знаешь, - согласился он. - Я говорю о ритуальной выпечке. О таких маааленких печеньях, украшенных разноцветной глазурью и засахаренными цветами. Их готовят к рождеству Единого, несут в храм и там освящают. Вот… А по пути домой угощают Цветиками всех встреченных людей, ну и сами угощаются.
- Ой, как интересно. Что же ты мне заранее ничего не сказал. Я бы вместо коврижки испекла… Как ты их назвал?
- Цветики, - ответил Доу. - Только их не принято печь дома.
- Почему?
- Их готовят сироты, живущие в приютах, а мы, покупая к празднику печево, помогаем им. Эта такая особая благотворительность, Надин.
- Ясно. Значит сегодня мы идем в храм?
- Не только сегодня. Праздники длятся три дня. Каждый день имеет своего небесного покровителя. И каждому из них посвящены отдельные обряды. К примеру сегодня День Отца. Сначала мы вместе с тобой пойдем в общинную церковь, а ночью я пойду туда один.
- В ночь значит? - Надюшка недоверчиво прищурилась.
- Не ревнуй, - обрадовался Магнус. - Там будут одни мужики. Зато завтра ты отправишься в храм. Без меня.
- Ночью к мужикам?
- Днем и в компании уважаемых женщин, - не оценил шутку ревнивый Доу. - А насчет мужиков… Помнишь, что я говорил тебе о них? - склоняясь к жене спросил он.
- Что у меня никого кроме тебя не будет, - запуская руки в густые темные волосы мужа прошептала она. - Да мне и не надо.
***
- Ну, вот, - спустя некоторое время Магнус продолжил рассказ, пристраивая голову на Надюшкин живот, - второй день празднеств посвящен матери единого - святой Кармелле. В храмах в ее честь освящают вино.
- Теперь понятно, почему мужиков в этот день стараются не допускать в святые места, - засмеялась Надюшка и, ей вторил Доу.
- Скорее всего, - отсмеявшись, согласился он. - Но вообще-то сладким вином вскармливали Единого во младенчестве.
- Однако…
- Вино источали сосцы святой. Оттого-то и ценятся в женщинах пышные перси. Чем больше, тем красивее. И вообще, женщины должно быть много, а достоинства ее изобильны… Эй, Надин, что ты делаешь? Куда ты?
- Сначала в ванную, а потом на кухню, - пряча под халатом свои весьма скудные по местным меркам достоинства, фыркнула та. - А ты тут мечтай о коровах! Мясо-молочных! У них и сиськи будь-будь, и корма ого-го и характер покладистый!
- Ты меня не так поняла, - сказал Доу захлопнувшейся двери. - Однако… - он задумчиво почесал в затылке, а потом поднялся и пошел налаживать семейное общение и искать точки соприкосновения в гендерном вопросе. - Надин, открой немедленно! И предъяви объекты для сравнительного анализа!
***
Храм, который Магнус называл общинным, находился за пределами крепостных стен как раз на полдороге между Эной и крепостью Арнорак. Идти туда предстояло пешком, но по уверениям Доу прогулка не должна занять более двух четвертей часа.
- Сама не заметишь, как дойдешь, - заверил он, улыбаясь словно сытый хищник. И то сказать, сравнительный анализ задался.
- Хоть посмотрю, что у вас тут и как, - Надюшка шагала по дороге прочь от города и легкомысленно размахивала пустой корзиной. Полная была у Доу. В ней ровными рядами было сложено печенье. ' Шесть дюжин, Надин, - хвастался он, - мало кто может позволить себе больше.'
Доу вообще как-то ожил после случившегося вчера: подшучивал, смеялся. Словно бы близость с женой изменила его. ' Вот что секс животворящий делает, - краснела Надя, вспоминая вчерашние взбитые сливки и сегодняшнее купанье. - Давно надо было ему дать. Хотя конечно жаль, что до скалки я так и не дотянулась.'