- Да потому что ты чуть не расчеловечилась в этом зачарованном лесу, дура! - гаркнул любящий супруг.
- Сам дурак! - сразу же проснулась Надежда. - Предатель, дурак и козел! И не ори на меня, я не глухая! - она задергалась, пытаясь освободиться.
- Сейчас ты успокоишься, - крутанувшись так чтобы снова придавить телом бунтующую супругу, мягко сказал он, - оденешься, и мы поедем домой. А уж там я отучу тебя грубить.
- Побьешь? - укусив Доу за плечо, зло сверкнула глазами Надюшка.
- Не угадала, - даже не поморщился он. - Просто запру тебя в спальне и буду брать до тех пор, пока не станешь шелковой.
- Не обнадеживай, - засмеялась Надя, провокационно прижимаясь к мужскому паху. Ее такие перспективы не пугали. Наоборот, манили. Особенно сейчас, когда в жилах бурлила кровь, наполняя каждую клеточку радостью и страстью. - Небось отправишь меня на кухню или на огород, а сам к корове Одетте на вечернюю дойку побежишь.
- Вот ты как заговорила, значит? - удивился Доу, дублируя движение жены и демонстрируя при этом убедительную твердость намерений и весомость аргументов. - А не боишься?
- Чего? - приглашающе развела колени она.
- Не провоцируй меня, цветочек, - охрип Магнус.
- А то что? - ее сегодня несло.
- Вот что…
Мир крутанулся еще один раз, и Надюшка снова оказалась сидящей на мужчине.
- Вот что, - повторил Магнус, приподнимая ее за попку и без ненужных прелюдий проникая внутрь, раздвигая собой влажные складочки. - А потом еще это, - вышел почти до конца и замер.
- Не поняла, - облизнула внезапно высохшие губы она. - Повтори, - и, понимая чего ждет упрямый как сто ослов Доу, попросила. - Пожалуйста.
И только тогда он стал двигаться. Сначала мучительно медленно, а потом, уступая стонам и нетерпеливому ерзанию, все быстрее и быстрее. Он врывался в Надюшку именно так как надо, словно знал, чувствовал, ощущал ее потребность. И щедро давал необходимое.
- Моя. Вся моя, - выдохнул в тот момент, когда непереносимо острое удовольствие снова накрыло Надю, и она почти теряя сознание упала к нему на грудь. - Ненаглядная. Теперь будешь послушной?
- До самого дома, - пообещала она. - Но насчет коровы мы еще поговорим.
- Обязательно, - засмеялся он. - А теперь вставай и одевайся, Надин. Мы и так непозволительно задержались.
- Тиран, - проворчала Надюшка, неохотно слезая с ложа. - Сейчас оденусь, только ополоснусь.
- Некогда, - словно фокусник доставая откуда-то снизу сумку, сказал Доу. - Дома искупаешься, а сейчас вот, - он протянул жене полотенце.
- А как же? - та вопросительно уставилась на раскомандовавшегося мужчину.
- А вот так, - развеселился этот мерзавец, снова превращаясь в себя прежнего, ухватил Надюшку за руку и подтянул к ближе.
- Эй, прекрати, - покраснела она. - Я сама…
- Времени нет, - отрезал Магнус, удаляя следы страсти с бедер жены. - Одевайся, - сунул ей в руки привезенную их дома одежду. - Отсюда и нитки не бери.
- Да, конечно, - все еще испытывая неловкость, согласилась она.
- Надин, - распорядился Доу минуту спустя. - Напомни мне, что у вас говорят, забирая домового на новое жилье.
- Домовой-хозяин, поехали с нами в новую хату, будем жить богато, - машинально откликнулась та, а потом прижала кулачок к губам и испуганно посмотрела на мужа. - Так ты не сам меня нашел, тебя Онуфрий привел?
- Потом поговорим, - ставя посреди грота сапог, процедил Доу. - В дороге. А сейчас, помолчи, цветочек.
- Да, пожалуйста, - обиделась Надюшка.
- И воздержись от употребления этого слова, заклинаю, - совершенно серьезно попросил Магнус. - У меня на него встает.
- Дурак, - прошептала Надя и опять покраснела. - И пошляк.
- Я все слышал, - закончив звать домового, шепнул в розовое от смущения ушко Доу. - А теперь пошли, - и, крепко сжав ладошку жены в своей руке, пошел прочь из грота.
***
Гроза успела уйти далеко, оставив после себя свежесть и прохладу. Словно грозная, но заботливая мать она умыла весь мир, убрала накопившуюся за зиму грязь и скверну, дав силу на возрождение. Так думала и чувствовала Надюшка, следуя за мужем. А он широко шагал, безошибочно направляясь в сторону опушки. Вот уже и край леса показался, стало слышно, как ударил где-то вдалеке колокол, призывая верующих в храм, и вдруг дорогу Магнусу заступил башахаун. Остановился на краю своего царства. Могущественный величественный и грозный.
- Не такого я ждал от своих гостей, - прозвучало под пологом леса. И Надя почувствовала, что эти слова обращены к ней.
- Гостей чтят, - оскалился Магнус. - А ты позарился на мою жену, вор зеленошкурый.