- И реки, и птицы, и кучи! Мы поняли уже, не тяни, - поторопил Магнус.
- Само собой, - подтвердил домовой. - И вот промерзший за зиму навоз начинает таять, и такой он дает жар, что над кучами этими пар столбами взвивается. Чисто гейзер получается. Так этот целитель, разгребал навоз и туда, в самое пекло, сажал болящего. Прям по самую шею зарывал и камнями обкладывал, чтоб вылезти нельзя было.
- В одежде? - деловито уточнил Магнус.
- Голого, - последовал незамедлительный ответ. - И должен энтот больной часов шесть в дерьме, то есть в навозе по самые уши просидеть. А ведь мало того, что воняет, так еще и печет от жара так, что сил никаких нет у людев. Кажется им, что сварятся сейчас заживо! Испекутся в навозе. И принимаются они кричать и на волю рваться. Тут и начинается для лекаря самая работа. Нельзя болящего слушать. И отпущать нельзя. Ибо…
- Это я понял. Дальше что?
- Дальше все, - развел руками домовой. - Проорется больной, проплачется да и засыпает. И спит аки младенец до конца лечебного сеансу. Потом его и не добудишься.
- И сколько таких сеансов надо? - полюбопытствовала Надюшка, которой в качестве болящей представилась мадам Одетта со своим люмбаго. Так и виделась ее голова в крахмальном украшенном кружевами чепчике, торчащая из навозной кучи.
- Штук тридцать, - прикинул Онуфрий. - Не меньше. Но помогает железно. Даже самый застарелый ревматизм проходит. Вот какая полезная корова, - весьма неожиданно закончил он. - Хозяюшка, краса ты ненаглядная, сердце доброе, ручки золотые, ну давай коровушку заведем, а. Я ее и доить буду, и чистить. А ты только в стадо отгоняй, - домовой молитвенно сложил ладони да еще и темно рыжие бровки домиком сдвинул. Манипулятор.
- Может и правда заведем? - робко спросила Вайолет. - Будем ее угощать хлебушком, а она нам молочка даст.
- А на пастбище я ее могу отгонять, - предложила Лаванда, которой только дай возможность из дома улепетнуть.
- Что скажешь, цветочек? - последнее слово в этом вопросе Магнус оставлял за женой.
- Да делайте, что хотите, - сдалась она. - Только чур, корова чтоб не бодливая была!
- Ура! - обрадовался домовой!
- Уля! - поддержала его довольная Ягодка.
Так у них в доме появились солидная рыжая словно облитая солнцем Маргаритка и ее дочка Морковка.
А еще дюжина рыжих же кур и красавец петух.
- Горласт до невозможности, - хвастался Онуфрий Ильич. - И хорош необыкновенно. Гребень огнем горит, шпоры как у кавалериста, хвост пистолетом, изумрудный то исть хвост. Такой красоте любой павлин иззавидуется!
- Про кур разговора не было, - возмутилась было Надюшка, но быстро умолкла, видя радость Аполлин и девочек. - Ладно, - махнула она рукой. - Проживем как-нибудь.
- Не грусти, цветочек, - обнял ее Магнус. - Животные не будут тебе в тягость. Ими займутся домовые. Аполлин тяжело без зверья, вот муж для нее и расстарался. Ведь белая дама попала в совсем другой мир.
- Как и я.
- Да, - согласился он. - Только тебе пришлось тяжелее, но я старался помочь тебе. Может быть недостаточно. Да и характер у меня…
- Нормальный у тебя характер, - прижалась к мужу Надя. - Ты оказался на редкость хорошим садовником.
- Не понял, - озадачился Доу.
- Ну как же, - лукаво улыбнулась она. - Дал дочкам цветочные имена, меня зовешь цветочком даже корова у тебя Маргаритка.
- Кхм, - откашлялся Магнус, скрывая смех. - уела ты меня, Надин. И не поспоришь ведь.
***
Несмотря на все уверения близких появление домашней живности добавило Надюшке хлопот правда совсем иного рода, нежели она ожидала. Молоко и яйца… По скромному Надиному мнению их было слишком много. Три ведра молока и дюжина яиц ежедневно это через чур. Даже если делать творог, а потом и сыр, как предлагал хозяйственный Онуфрий Ильич.
- Не вижу никакой проблемы, - заявил поставленный в известность Магнус, с удовольствием поглядывая за тем, как его дочки уписывают творог со сметаной и вареньем.
Услышав папу, Бэрри и Вайолет подняли довольные мордашки, украшенные розовыми молочно сметанными усами и синхронно улыбнулись, а безусая и верно от того злющая Лаванда наоборот нахмурилась и промокнула салфеткой губки.
- Вкуснотища, - стянув с блюда ватрушку, похвалил Доу. - А почему бы тебе не продавать излишки, цветочек? Та же Марджери с удовольствием купит. Она, кстати, уже спрашивала меня об этом.