- Делай что хочешь, - Надя сердито захлопнула книгу.
- Я помочь тебе хочу, - Лаванда стащила у мачехи сырник. - А Полинка твоя мне работы не дает. Типа прорыхлила, что сказано и вали, - тараторила старшенькая с набитым ртом.
- Правда что ли? - растерялась Надюшка.
- Истинная, - подтвердил Онуфрий Ильич. - Ромашка наша нонче копалась в грядках шибче иной куры.
- Уж прям, - проголодавшаяся на свежем воздухе Лаванда приступила ко второму завтраку. - И вообще, мне такие сравнения обидны, вот.
- Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - проворчал домовой.
- Я где-то читала, - невпопад начала Надя, - что если курице надеть специальные сапожки, то она не сможет портить грядки… Лаванда, ты не заболела?
- Еще чего, - ответил на оба вопроса Онуфрий и выставил на стол еще сырников. - Кура в сапогах оно канеш красиво, но уж больно того… хлопотно. А Ромашку энту палкой не убьешь до того здорова. Так что пусть куры в загородке сидят, а Ромашка… После договорим, - прервался он, прислушиваясь к чему-то. - Поленька зовет.
- Так что с тобой? - повторила вопрос Надюшка.
- А просто помочь я тебе не могу?
- Можешь, но…
- За меня может никто кроме Летти никогда не заступался! Думаешь не пороли меня? Пороли! И от отца доставалось, и от тетки, а еще раньше от мамы! И она… Она всегда говорила, что это для моей пользы, для ума. А ты под ремень кинулась, на руке отцовой повисла, а ведь знаешь как она тяжела! На своей шкуре знаешь! Чужая девка, мачеха, рогатым посланная собой закрыла, а родные никогда! Никогда, слышишь?!
- Ну прости, - помолчав, негромко ответила Надя и придвинула к себе книгу.
- Тебе кофейку сварить? - миролюбиво поинтересовалась Лаванда.
- Не откажусь. И я тебе не чужая.
- Поняла уже. Сырники ешь, а то тощая страх один.
- Ты тоже местным канонам красоты не соответствуешь, так что присоединяйся и сметанку не забудь.
- Можно было и не напоминать, что я страшненькая, - обиделась Лаванда.
- Господи, ты боже мой, то есть помоги, Единый, - схватилась за голову Надя. Разговаривать с Магнусовой старшенькой было решительно невозможно. Просто не девочка, а оголенный нерв. Куда ни ткни - все больно. - Ты очень, просто очень красивая девушка.
- Зачем ты врешь? Что я себя в зеркало не видела? Черная худая… И мама с теткой всегда говорили, что жених мне сыщется самый завалящий, потому что я - вылитый отец.
- Во-первых, я не вру, - начала отвечать по порядку Надюшка. - Во-вторых, Магнус тебе самого лучшего мужа найдет, не сомневайся, а мы потом всесторонне рассмотрим его кандидатуру и, если что, пошлем куда подальше. И в третьих, ты счастливая. Не хмурься. В моем мире верят, что если дочка похожа на отца, то ее ждет счастье.
- Правда?
- Истинная. И думается мне, что всякие смотрины и помолвки не заставят себя долго ждать. А ведь у нас ничего не готово!
- Ты про что это? - насторожилась потенциальная невеста.
- Про приданное конечно же, - последовал немедленный ответ. - У вас ведь собирают приданное?
- Да, но… Вдруг папа не согласится?
- С чего бы это? Тем более сейчас, когда он перестал давать деньги твоей тетушке.
- Надин, нельзя быть такой хорошей, - Лаванда украдкой шмыгнула носом.
- Пфе, - отмахнулась та. - Послушаем, как ты запоешь когда исколешь пальчики иголками, вышивая скатерти и наволочки.
- А?..
- А салфетки я так уж и быть тебе свяжу.
- И подзор на кровать?
- Если попросишь как следует.
***
И потянулись спокойные дни. Они были наполнены радостью, детским смехом ну и теплом. Потому что в благословенную Единым землю Алеены пришло лето.
Оно принесло с собой дневную жару и ночные дожди, пение цикад и москитов, цветение клематисов, роз и лаванды, а еще первую самую сладкую клубнику.
Ягодами заведовала Вайолет, под чутким руководством белой дамы она вооружалась крохотной тяпочкой и рыхлила грядки, удаляла усы, отсаживая некоторые розетки. А самое главное каждое утро, взяв расписную глиняную миску, Летти собирала клубнику к завтраку.
- Овсянка с ягодами, что может быть лучше? - оделяя всех, радовалась маленькая хозяюшка.
- Ням-ням-ням, - соглашалась с ней Бэрри.
- Дай еще ягодку, не жмись, - смеялась Лаванда, налегая на кашу.
Напрасно Надюшка опасалась, что настрой старшенькой быстро пройдет, и все вернется к прежнему. Этого к счастью не произошло. Конечно Лаванда не переменилась по волшебству, это была все та же ехидная вредина, но вредина своя. Совсем почти родная. Она очень тянулась к мачехе, училась всему чему только могла, подолгу разговаривала, делилась сомнениями, бедами и радостями, но при этом умудрялась относиться к Наде покровительственно да и поглядывала свысока. А та в ответ только посмеивалась.