– Если я не убью его, то умру.
Чарли покачал головой.
– Нет, Блю, нет, – сказал он. – Ты не умрешь. Ты… будешь в порядке, а я тебе помогу.
Я покачала головой.
– Да, да! – воскликнул он. – Не говори так. Не говори, что все не будет хорошо. Ты будешь в порядке. У тебя все будет превосходно. Ты закончишь школу и найдешь маленький домик где-нибудь далеко отсюда и больше никогда не увидишь Джеймса. Там ты сможешь каждый день читать свою книгу и смотреть фильм, и никто тебя не потревожит.
– Ты не понимаешь.
– Я понимаю. А если не понимаю, объясни. Объясни так, чтобы я понял.
Что я могла сказать? В какие слова облечь доказательства моей невиновности, моего здравого смысла? Но потом я поняла, что сопротивляться бесполезно и назад пути нет. Тогда я открыла рот и позволила словам посыпаться из меня.
– Я вижу отражение человеческого ума, – начала я. Еще ни разу я так долго не говорила за последние несколько лет. Слова из моих уст звучали очень странно. – Я вижу отражение того, что снится людям самой темной ночью, о чем они думают в самый мрачный час, в самую тяжелую минуту. Я вижу мысли людей, когда они чувствуют запах крови. Я вижу, что люди думают, когда они одни в тишине, вижу их отвратительные мысли, о которых ты никогда не узнаешь. И поэтому тебе не понять.
Покрасневшие глаза Чарли снова наполнились слезами.
– Я ошибался, – прошептал он. – Ты действительно сошла с ума. Ты сумасшедшая грустная маленькая девочка и… я не знаю, что, черт возьми, с тобой делать!
Он расплакался.
Я сжала челюсти и подумала, что было бы неплохо, если бы потолок вдруг обрушился и Чарли оказался под завалами, если бы налетел смерч и унес его в небо. И прорычала:
– Я убью его и верну свой разум.
– Нет, Блю, – сказал он дрожащим голосом. – Это тебя окончательно уничтожит.
Хотя от падения у меня немного болела голова, выйдя из магазина, я могла думать лишь о том, как бы раздобыть пистолет. Мой разум играл со мной в игры – из по уши влюбленной девочки я вдруг превратилась в разъяренную фурию, жаждущую отмщения, и мне пришлось выбирать между добром и злом.
Доктор, вы знаете, что я выбрала.
Из всех моих знакомых оружие было лишь у нескольких человек. У Дейзи были в основном подруги с неприятными громкими голосами, вульгарные, вечно пахнущие чересчур сильными и сладкими духами. Уверена, у них пистолетов точно не было, а если и были, то я все равно не смогла бы найти их адреса. Друзья Олли были слишком добрыми, чтобы можно было подумать, что кто-то из них держит дома оружие. Разве что некто по имени Билли Джо, но я даже не могла вспомнить, как он выглядит. Еще был некий Самьюэл, но о нем уже несколько лет не было вестей.
Потом я вспомнила про Энтони. Лучшего друга Олли. У него было оружие. Как-то раз, когда я еще была совсем маленькой, он показал мне пистолет. Господи, как же я скучала по Энтони. Мы не виделись с того самого момента, как он накричал на Дейзи. Он явно больше не хотел иметь с нами никаких дел.
– Никогда не трогай эту штуковину, хорошо? – сказал он мне тогда. – Пистолет – детям не игрушка. Если заметишь его у кого-нибудь в руке, беги со всех ног. Хорошо?
А я уставилась на пистолет с широко открытым ртом.
Мне нужно было найти Энтони.
Я повернулась и направилась к его квартире. Люди с кислыми лицами проходили мимо и, словно загипнотизированные, не могли отвести от меня взгляд. Я подняла с земли монетку, которую кто-то выронил из кошелька, и положила в карман. И тут мои пальцы нащупали что-то еще. Я вытащила это из кармана. Маленькая пуговица с рубашки Джорджа, сорванная Джеймсом в тот день, когда он и Джорджа стер из моей жизни. Она лежала в моей руке, и это было словно знак, напоминание, что Господь на моей стороне, что справедливость на моей стороне. Я положила пуговицу обратно в карман и пошла дальше.
Не глядя по сторонам, я начала переходить дорогу. Краем глаза заметила, как рядом проехал автомобиль и водитель за рулем отчаянно вдавил тормоз. Слева что-то ударило. Я плюхнулась на землю, как фарфоровая балерина, которую случайно смахнули с каминной полки на холодный асфальт. Все звуки вокруг вдруг испарились. Я лишь видела синее, жутко холодное небо, по которому хаотично разбросаны облака. Мне было не очень больно, я могла двигаться. Наверное, будет пара синяков. Думаю, мне просто повезло. Я встала на четвереньки и уставилась на руки, которые содрала об асфальт при падении. Провела ими по дороге. Я была ничтожеством. Стоит лишь один раз удариться, как у тебя уже рана, откуда хлещет кровь. Один раз уколоть палец – и кровь устремляется наружу. Скажите, доктор, как же мы можем быть кем-то, если все, что у нас есть, – это несколько литров крови?