— Ну да… — буркнул прихрамывающий Смыкалов. — Сегодня они безобидные, а завтра нож тебе в спину воткнут.
— Потому, товарищ младший лейтенант, — ответил я ему, — давайте-ка приглядывать за нашими спинами.
Мы приблизились к группе, преградившей нам путь. Встали от них на почтительном расстоянии.
Наливкин окинул местных внимательным, очень оценивающим взглядом. А потом прокричал им что-то на пушту.
Я не понимал слов, но и так было ясно — майор просит, чтобы они разошлись и освободили дорогу.
Внезапно Наливкину ответили. Пожилой, грузный афганец в белой, но грязноватой рубахе и тюбетейке вышел вперед. Поправил свою белую тюбетейку.
Он заговорил хриплым, глубоким голосом. Говорил громко, но решительно.
Бойцы застыли в ожидании.
— Что он говорит, товарищ майор? — спросил я у Наливкина.
— Он хочет нас поблагодарить, — ответил тот.
— И как же?
Майор спросил что-то у грузного афганца. Тот ответил. А потом обернулся к ближайшему двору и громко позвал хозяина.
Никто из нас не спешил что-либо делать. Мы терпеливо ждали, чем же все обернется.
— Они кого-то ведут, — пробурчал Глушко, сквозь хиленькие деревянные ворота наблюдая, как за глиняным дувалом стены кто-то закопошился. Я тоже заметил там движение.
Грузный афганец снова обратился к Наливкину. Что-то сказал ему своим хриплым, низким басом.
— Говорит, — перевел майор быстро. — У них для нас подарок.
— И я догадываюсь, какой, — сказал я, когда увидел, как двое местных выводят к нам связанного человека.
Глава 7
Это был Зия.
Четверо местных крепких мужчин, вооруженных дубинками и старыми винтовками, вывели пакистанца за низенькие плетеные ворота домишки, где его держали.
— Вот те на… — как-то зло хмыкнул Наливкин. — Мы думали, он с концами… А его, значит, представители дружественного афганского народа захомутали.
Зия выглядел неважно. Одежда на нем представляла собой грязные, рваные лохмотья. На груди она потемнела от его собственной крови. Лицо пакистанца представляло собой распухшую сине-кровавую маску. Борода была всклокоченной, а кое-где сбилась в сосульки от крови.
Я заметил, что правая рука Зии висела, едва ли не плетью. Он был ранен. Руку наскоро перевязали какой-то тряпкой прямо поверх одежды.
Зия злобно посмотрел на меня. Один его глаз затек так, что будто бы исчез с лица, скрытый опухшими щекой и бровью. А второй блестел от холодной, тихой ярости.
Пакистанец на миг застыл, увидев нашу группу. Потом с отвращением сплюнул кровью себе под ноги.
Впрочем, крепкий мужчина-афганец тут же ткнул его прикладом своей винтовки в плечо — иди, мол.
Зия даже не обернулся. Не отрывая от меня взгляда, он медленно направился к грузному аксакалу.
М-да… Местные неплохо поработали с Зией.
Когда пакистанца подвели, аксакал схватил его за одежду на раненой руке.
Потом заговорил на пушту. Говорил он долго и громко. Хриплый, напоминающий воронье карканье голос слабым эхом разносился по округе.
Остальные его соплеменники молчали. Их суровые, напряженные лица блестели настороженными взглядами.
Мы держали оружие наготове. Даже Глушко снял свой могучий пулемет с плеча.
Все слушали слова старика.
Когда он закончил, я спросил у Наливкина:
— Товарищ майор, что он сказал?
Наливкин уставился в округлое, полноватое и немного обрюзгшее лицо аксакала. Потом, повременив немного, сказал:
— Говорит, это «подарок» нам. Говорит, они видели, как он разговаривал с одним из псов Шахида. Что видели, как он скрылся от нас.
Гнетущая тишина висела над кишлаком. Пахло гарью, порохом и кровью.
— Он говорит, что этот шакал, — Наливкин кивнул на Зию, — наш. Что мы можем делать с ним то, что велит нам наш закон.
Только теперь он оторвал взгляд от украшенного короткой бородой лица грузного афганца. Взглянул на меня.
— Говорит, — продолжил Наливкин, — что Кундак помнит добро.
— Это хорошо, товарищ майор, — сказал я.
Наливкин помолчал. В глазах его стояла странная смесь облегчения и озабоченности.
Еще бы, ценный язык все же не ушел. Но в то же время теперь в нашей группе оказался еще один проблемный пленник. Да еще и раненый.
Наливкин снова взглянул на Зию. Мрачно оценил его взглядом. Скомандовал:
— Взять пакистанца. Осмотреть. Если надо — оказать первую помощь.
Братья Масловы медленно отделились от нашей группы. Их шаги хрустели по песку, когда оба направились к Зие и приняли его из рук местных.
Наливкин бросил аксакалу несколько кратких, шипяще-гавкающих слов. Потом сдержанно поклонился.