Смыкало нахмурился. После моего смелого разговора с Симиным младший сержант стряхнул с себя спесь, но, к сожалению, не всю. Теперь он очковал откровенно выходить против меня, но все еще выделывался, стараясь сохранить лицо перед своими дружками.
М-да, сержантик. Эту нашу с тобой «войну» начал не я. Но я ее закончу.
— Прапор сказал мне тут быть, — попытался отстоять себя Смыкало, но в открытое противостояние идти не спешил.
— Это расположение третьего разведывательного отделения, — напомнил я. — А ты из какого?
— А че я там буду делать, на жарюке? — возмутился Смыкало, наморщив блестящий от пота лоб.
— А ты из какого?
— Да откуда ж я знаю? — На лице парня отразилась мимолетная растерянность, а потом он надулся, как девчонка.
— Ну так иди ищи. С вещами на выход. Нито вынесу тебя за шкирку.
Смыкало набычился, зыркнул на своих. Впрочем, зыркнул на них и я. И мой командирский взгляд оказался посильнее. Потому что солдаты не сдвинулись с места.
— Мы все ждем, — напомнил я.
Смыкало в нерешительности бросал взгляды то на меня, то на стариков.
— Если надо, — вдруг подал голос худощавый из старожилов, — мы с Андрюхой можем помочь его того… выпроводить…
— Спасибо. Если что, я сам справлюсь, — ответил я, опуская вещмешок на землю. — Ну конечно, если товарищ младший сержант не хочет жарить жопу на улице, он может последовать приказанию старшего по званию.
На миг снова воцарилась тишина.
Потом Смыкало плюнул. Забормотал себе что-то под нос, стал по стойке «смирно».
— Вот и отлично, — сказал я, снова окинув всех в землянке взглядом. — Ну давайте знакомиться, парни. Меня звать Александром. Александром Селиховым. Меня назначили командиром разведывательного отделения. Дальше. Кто тут есть кто?
Я посмотрел на худощавого.
Это был невысокий, худой, но жилистый парень. Он стоял с голым, иссеченным тугими мышцами торсом, в одних только галифе. Лицо у него было вытянутое и скуластое. Темные, слегка отросшие волосы слиплись на лбу.
— Рядовой Махоркин, — представился он. — Игорь Владимирович. Мехвод я и…
— По должностям не обязательно, — перебил я Махоркина. — Это я потом сам узнаю. А тебя как звать?
Второй парень был крупным, широкоплечим и молчаливым. У него были рыжие волосы, широкое деревенское лицо с маленькими голубыми глазами и веснушчатый, курносый нос, совсем как у мелкого пацана. Нос серьезно контрастировал с мощным мужским подбородком, на котором неровно росла мягкая щетина.
— Ефрейтор Глебов Арсений, — проговорил он низковатым, но спокойным голосом.
— Твоя койка? — спросил я, указав на нижний ярус нар.
Там лежал китель довольно большого размера. Несомненно, он принадлежал Арсению. Да только заинтересовало меня не это. На тумбе парня я заметил целую мини-библиотеку. Там же лежал и маленький фонарик.
— Так точно. Моя.
— Книгочей, значит?
— Балуюсь, товарищ старший сержант. Ежели время имеется.
— Ха… Ежели… — Зло хмыкнул ломоносый, но ухмылка тут же исчезла с его лица под моим суровым взглядом.
Потом я познакомился и со «стариками». Со всеми, кроме Смыкало. Он меня мало интересовал, по крайней мере сейчас, в данном конкретном случае.
Старики отвечали неохотно и сухо.
Ломоносый по фамилии Бычка был ефрейтором, и звали его тоже Сашей.
Рядового Звягинцева, того самого небритого паренька, звали Николаем. Невысокий, но крепкий для своих лет, он носил черные, стриженные коротким ежиком волосы, такие же черные брови и короткую же щетину. Вообще, Звягинцев не слишком походил на русского. Скорее, на кавказца. Возможно, метис. А может быть, предки просто чудили.
С Сережей Матовым я уже познакомился, поэтому на нем особого внимания заострять не стал.
Последним из моего отделения был ефрейтор Антон Пчеловеев. Крепкий, жилистый парень имел несколько ковбойский вид. Он носил расстегнутый на груди китель и панаму с собранными по бокам полями. Да только этот самый ковбойский вид ему придавала совсем не панама. Вернее, не только она. У Пчеловеева были слегка искривленные колесом ноги. Это было почти не заметно, когда он стоял ровно, но шагал солдат немножко вразвалочку. Вкупе с панамой это и делало его похожим на выходца из кинофильма про Дикий Запад.
— Так, парни, — продолжил я после краткого и суховатого знакомства со всеми окружающими. — Теперь расскажите, по какой причине был сыр-бор? Что случилось-то?
Парни все как один переглянулись. Но никто не спешил первым открыть рот.
— Стучать не хотите? Похвально. Я и сам стукачей не люблю и не уважаю. Потому сообщаю — мой вопрос к стукачеству не имеет никакого отношения. Кроме меня и вас эту потасовку никто не видел. И о ней никто и не узнает. Решим все тут, на месте. Раз и навсегда.