— Я думаю, такие качества характера и привели тебя к тому инциденту на Шамабаде, Селихов. Ты простой солдат, пусть и талантливый. И твои собственные успехи застили тебе глаза настолько, что ты возомнил себя чуть ли не офицером.
Я одарил Муху не менее суровым взглядом. Да таким, что даже заставил старлея приподнять одну бровь.
— Ты что-то хочешь мне сказать, старший сержант?
— Хочу сказать, что вижу в вас склонность к поспешным выводам, а еще определенную узость мышления. Хотя, скорее всего, она обоснована недостатком информации. Вы ведь не знаете, что случилось на Шамабаде, так? Не в курсе про операцию «Ловец Теней»?
— Ты чего себе позволяешь, Селихов? — вклинился Волков, — ты с офицером, вообще-то, говоришь, а не абы с кем! Немедленно извинись и…
Муха поднял руку в останавливающем жесте, и Волков немедленно замолчал. Сконфузившись, он ссутулил плечи и сделал вид, что заинтересовался какой-то грязью на собственном столе.
Тем временем старлей мрачно нахмурился. Посмотрел на меня исподлобья. Но ничего не ответил.
— И все же, — продолжил я, — как офицера я вас понимаю. Вы расцениваете все то, что мне пришлось сделать на заставе, как чуть ли не оскорбление всего офицерского сословия, если можно так выразиться. И все же вы должны понимать, что иногда приходится делать то, что должно, а не то, что от тебя ожидает начальство.
Муха снова подался вперед, снова положил голову на руки, но теперь задумчиво закрыл ладонями нижнюю часть лица. Глаза его на миг остекленели. Остекленели так, будто бы слайды воспоминаний сейчас проигрывались в мозгу старшего лейтенанта.
— Значит, ты считаешь, что тогда, на Шамабаде, поступил правильно? — спросил он наконец.
— Несомненно.
— И не считаешь себя виноватым?
— Нет. Не считаю. Но знаю, что за правильные поступки иногда приходится платить.
Муха вздохнул. А потом потер свой шрам над бровью.
Такая реакция Мухи явно обеспокоила Волкова. Тот принялся бросать нервные взгляды то на меня, то в спину старлею. Он ожидал, что командир взвода позвал меня, чтобы отчихвостить, чтобы сообщить, что после того, что мне пришлось сделать на Шамабаде, я буду изгоем в его взводе. Что мне не стоит рассчитывать на доверие командования, а надо сидеть тише воды, ниже травы.
Да только Муха повел себя совершенно не так, как ожидал от него Волков.
— Что ж… Действительно… — бросил Муха неопределенно. — И все же, Селихов, спешу тебе сообщить вот что: мне во взводе герои не нужны. Мне нужны разведчики, солдаты, четко выполняющие поручения и столь же четко знающие, когда и в какой степени им надо проявлять инициативу. Мы все работаем как единый, слаженный организм. И мозг этого организма — я и только я. Излишней самодеятельности у нас нет места. Ясно?
— Скажите, — внезапно для Мухи бросил я. — Почему к вам перевели новое пополнение?
Этот вопрос явно застал Муху врасплох. Я заметил, как на одну-единственную долю секунды он замер без движения. Старлей явно привык скрывать свои эмоции, но тут легкая тень удивления появилась на его лице. Впрочем, она сразу исчезла.
— Это не твое дело, Селихов, — проговорил он хрипловатым, угрожающим голосом.
В КП повисла гнетущая, усугубляемая густым воздухом тишина.
— Виноват, товарищ старший лейтенант, — буднично пожал я плечами.
Помолчав еще несколько мгновений, Муха продолжил, будто бы и не было моего, несомненно задевшего старлея за живое вопроса:
— Через два дня выдвигаемся выполнять боевую задачу. Нам предстоит рейд к кишлаку Айвадж, в пределах зоны ответственности первой заставы мангруппы. До того времени взвод будет активно готовиться к рейду. Помимо полит и топографической подготовки предполагается огневая и тактическая. Твоя задача на ближайшие два дня — составить из новичков более-менее боеспособное отделение, которое не доставит проблем. Вопросы?
— Вопросов нет, товарищ старший лейтенант, — сказал я.
Муха немного помолчал, изучая меня своим пристальным взглядом. Потом ответил:
— Тогда все. Свободен.
Я сделал «смирно», отдал честь, а потом обернулся и пошел на выход. У пустого проема, что вел на узкую, бегущую наверх лестницу, я замер. Снова посмотрел на Муху.
— Разрешите высказаться, товарищ старший лейтенант.
Муха и Волков, уже тихо, в полголоса переговаривавшиеся о чем-то, вдруг замерли. Их внимание обратилось ко мне.
— Разрешаю, — после недолгого раздумья бросил Муха. Правда, сделал это совсем уж нехотя.
Да только, такой его тон меня ни капли не смутил.
— Вы зря пытаетесь контролировать все сам, товарищ старший лейтенант. В конце концов, вы — это не весь разведвзвод, а всего лишь его командир.