Я спрыгнул с брони и тут же залег рядом с Васей.
— Что ты видел⁈
— Там, метров сто пятьдесят от нас! Видишь кусты? — проговорил он, напряженно стискивая пистолетную рукоять автомата. — Там кто-то есть! Кто-то двигается!
— Ветер три! — в гарнитуре захрипел голос Мухи после того, как остальные бронемашины остановились, а бойцы тоже поспешились на землю. — Что у вас за возня? Что произошло?
— Кто-то шарится в кустах. Справа от дороги, метров сто пятьдесят, прием, — доложил я.
Некоторое время в эфире было тихо. Потом снова заговорил Муха:
— Вижу движение. Возможно минер. Помнишь ишака, Селихов? Может быть, это его. Душманы платят местным, чтоб те мины по дорогам раскидывали. Надо проверить. Прием.
— Вас понял, товарищ старший лейтенант, — ответил я. — Сейчас проверим. Конец связи.
Я достал бинокль. Уставился на кусты. Это были плотные можжевеловые заросли, росшие посреди степи. И действительно, один из кустарников в середине странно подрагивал. Так, будто внутри или за ним кто-то прятался.
Я сориентировался быстро:
— Звягинцев, со мной пойдешь. Бычка, у тебя пулемет. Будешь прикрывать.
— Есть!
— Есть!
— Если тот, кто там сидит, попытается сбежать — открыть огонь. Все, пошли.
Мы со Звягинцевым почти синхронно подскочили. Сгорбленные, короткими перебежками стали подбираться к кустам. Когда подошли метров на десять, кусты затихли. Тот, кто был внутри, притаился.
— Ты заходишь слева, — приказал я стоящему за мной на колене Звягинцеву, — я справа. Пошли.
Так мы и сделали. Я приблизился к кустам и аккуратно, держа автомат наготове, принялся их обходить. Звягинцев делал точно то же самое с другой стороны.
Когда я оказался позади естественной преграды, то увидел… что там никого нет. А в следующее мгновение услышал злобное хрюканье, а за ним — не менее злобный мат. Спустя секунду в кустах дико зашуршало, и из них выскочил… дикобраз.
Зверюшка, гордо растопырив иглы, посеменила прочь, при этом изредка останавливаясь и как бы оглядываясь.
— Ветер первый, — вышел я на связь. — Отбой. Это был дикобраз. Повторяю: мы нашли дикобраза. Как слышно?
— Вас понял, Ветер три, — немного погодя ответил Муха. — Возвращайтесь к машине. Все равно пойдем медленнее. От греха подальше.
В следующую секунду кусты страшно затрещали. Из них, словно медведь из чащи, выбрался Звягинцев.
— Сука… Падла тупорылая… — выругался он и добавил матом.
Я подошел к нему. Звягинцев прихрамывал и осматривал свою ногу. В ней, пониже колена, торчали три иглы.
— Ты на кой черт поперся напрямик? — спросил я строго. — Я сказал — обходить.
— Да я думал… — Звягинцев ощупал ногу. Критически осмотрел иголки. — Думал, спугну того, кто там есть. Сам не заметил, как эта еж откормленный у меня под ногами оказался!
Я выдохнул. Потом схватил Звягинцева за ворот и притянул к себе. Да так, что рядовой потерял панаму. В его взгляде на миг мелькнул страх, но потом он зло нахмурился.
— Раз у самого ума нету, — сказал я, — делай что сказано. Понял?
Звягинцев отвел глаза, отвернул лицо.
— Понял? — повторил я с нажимом.
— Понял…
— По форме.
— Так точно. Понял.
— Ну и хорошо, — я отпустил его, легонько оттолкнув. Указал ему на ноги: — иголки извлечь. Раны продезинфицировать. Дикобразы колючки свои собственным дерьмом мажут. Будет заражение — тебе ногу оттяпают.
Звягинцев побледнел. Сглотнул.
— Все, пойдем. За мной.
Мы добрались до БТРа. Все получили от Мухи приказ двигаться дальше. Взгромоздившись на броню, мы тронулись.
— Сука мля… — ругался Звягинцев и с трудом, шипя и кривясь, вытягивая заостренные колючки из ноги. — Падла тупорылая… Надо было его пристрелить…
— Да ты ему, видать, понравился! — смеялся над Звягинцевым Бычка. — Мож, это он тебя приметил! Подумал — самка! Только очень крупная и страшная!
— Иди к чертовой бабушке… — зло зашипел на него Звягинцев, когда извлек первую колючку. — Но вот!
Он бросил ею в Бычку.
— На тебе дерьма дикобразьего!
— Чего⁉ — отмахнулся тот.
Колючка отскочила от рукава Бычки и упала за борт, на дорогу.
— Того… Дикобразы свои колючки дерьмом мажут…
Бычка скривился от отвращения. Отряхнул предплечье.
— С-сука… — проговорил Звягинцев, когда закончил с колючками и полез в свою аптечку. — Антисептик где мой? Зараза… Потерялся, видать, когда у нас остановка была… Падла…
Я вздохнул.
— Щас, погодь.
Звягинцев уставился на меня. Взгляд его был несколько удивленным. Многие бы подумали — «да ладно, дикобраз. Еж-переросток и все тут!». А нет. Угроза заражения была реальной. А мне совсем не прельщало, чтоб к вечеру у одного из моих бойцов началась лихорадка. Тогда сразу пол-отделения небоеспособные станут. Придется Звягинцева быстро к первой заставе транспортировать. К фельдшеру.