Карим застыл передомной. Он просто словно бы впал в ступор.
— Мой дом…
— Ты нужен тут. Это не обсуждается.
— Какой смелый мальчишка. Ты настоящий воин, — рассмеялся Зия. — Раз решился идти в бой в одних шараварах и рубахе.
— Да! Воин! — зло зыркнув на бородатого пакистанца, крикнул Карим.
— Карим… — на выдохе попытался осадить его отец, — будь вежлив с… с незнакомцами.
Потом Абдула обратился к Зие:
— Извините его, господин.
Зия только громко и гортанно рассмеялся.
— Прекращай провоцировать мальчишку, Борода, — строго сказал ему Наливкин.
— Я? Я провоцировать? — Зия притворно удивился. — Мне очень интересно глядеть на такого смелого парня. Глядеть на такого «воина».
Бородач иронически посмотрел на Карима.
— А знаете, что еще мне интересно? За сколько минут душманы разделаются с ним, как только он придет в кишлак!
Зия снова рассмеялся.
Карим же уставился на него с такой ненавистью, будто был готов вот-вот наброситься и прямо тут перегрызть пакистанцу горло. Потом глянул на меня.
— Мне надо…
— Ты не пойдешь с нами, — отрезал я.
— Но… Но почему⁈ — разозлился мальчишка. — Почему не пойду⁈ Я мужчина! Я могу держать оружие! Я знаю местные тропы!
— Все. Разговор окончен.
Я обернулся было и направился за своей винтовкой.
— Господин! Господин командир! — крикнул вдруг Карим Наливкину. — Возьмите меня с собой! Я буду полезным!
— Ты слышал Сашу, паренек, — пожал плечами майор. — И, признаться, я с ним полностью согласен. Сиди давай лучше тут.
Карим зло уставился на всех нас, потом он сорвался с места, зашагал на выход. Я возник у него на пути.
— Выходить нельзя, — сказал я строго.
Мальчик не выдержал моего взгляда. Нахохлившись, словно воробей, он опустил глаза к земле.
— Возвращайся к своей семье.
Вот так, не поднимая глаз, мальчик быстро пошел прочь, сел немного поодаль от отца, к дальней стене.
— Так кого определим последним добровольцем? — спросил Маслов, кивнув на своих спецназовцев.
— А кто вызвался первым? — спросил я.
Не говоря ни слова, к нам вышел широкоплечий и широколицый молодой мужчина. Он был невысок, несильно массивен, но обладал крепкой, сухой мускулатурой, ярко игравшей на его оголенных предплечьях и широкой, сильной шее. У мужчины было немного округлое лицо, широкие щеки и крепкий, но небольшой на их фоне подбородок. Лицо его казалось грубоватым из-за большого носа картошкой и глубокопосаженных небольших глазок.
— Смыкалов, с нами? — улыбнулся ему майор Наливкин. Потом обратился ко мне: — Вот, познакомься, Сашка. Это младший лейтенант Смыкалов. Хороший боец, хотя и новенький у нас.
— Рад знакомству, товарищ младший лейтенант, — кивнул я.
— И я, старший сержант Селихов, — голос его был низковатым и немного мычащим, как у молодого быка. — Слыхал про тебя от командира. Но, честно сказать, не особо верил в такие байки.
— Вы и не обязаны, — я пожал плечами.
— Да вот только теперь верю, — Смыкалов улыбнулся. — Мы слышали, как ты в одиночку вел стрелковый бой против группы душманов.
Смыкалов с Наливкиным переглянулись. Потом младший лейтенант добавил:
— И видели тела, — добавил младший лейтенант. — Мощно ты их. Этим старьем.
Он кивнул на винтовку Абдулы, которую я, держа в руках, опустил прикладом в землю.
— Старье-не старье, а выручило, — улыбнулся я хитровато.
Когда состав нашей группы был наконец определен, мы стали обсуждать, как будем действовать. Зия сидел чуть в сторонке, рядом с Тариком. Он казался не очень заинтересованным в наших разговорах, но я знал — огромный пакистанец нас внимательно слушал.
Остальных бойцов Наливкин отпустил по постам. Они, вместе с Зией, Ханом и семьей Абдулы, должны были выдвигаться, как только старик сможет уверенней держаться на ногах.
Мы вшестером остались в пещере, расселись кто где, и я изложил остальным свои мысли по поводу вылазки.
— Значит, вот как ты думаешь действовать? — задумался Наливкин, когда я закончил.
— Сил у нас немного, — сказал я. — Но если действовать будем таким образом, то сдюжим.
— Устроить у них бедлам, провокацию, а потом заняться главарем? — задумался Ефим Маслов.
— Так точно, — кивнул я ему. — Но сначала нужна разведка. Выдвинуться нужно засветло, чтобы посмотреть, что творится сейчас в кишлаке. От текущей ситуации плясать и будем.
Наливкин тем временем молчал. Размышлял. Пока я разжевывал остальным детали, он не говорил ни слова. Больше слушал. Но как только я закончил, Наливкин спросил:
— Тебе что-нибудь известно о главаре банды?