В тишине мы прошли недолго.
Впереди, в темноте, я услышал какое-то копошение. Хрипы, звуки борьбы.
Шедший первым я замер. Бычка, мгновенно сориентировавшись, тоже затаился у меня за спиной.
— Там кто-то есть?
Я немедленно направил луч фонаря вперед. Туда, где по моему мнению шла борьба. Тут же увидел двух человек. Они лежали у стены, причем один спиной на другом. Тот, что был сверху, оказался душманом. А еще — его душили.
Душман тряс ногами, вцепившись себе в шею. Он хрипел и подрагивал, пока не затих совсем.
Бычка уставился на все это, словно завороженный.
Когда душман умер, Плюхин, а что это был именно Плюхин, у меня не было и тени сомнений, принялся спихивать с себя тело.
— Пошли, — скомандовал я.
Мы быстро приблизились к бойцу. Когда мы помогли ему освободиться от тела, Плюхин сказал:
— Зараза… Я так и думал… так и думал, что за мной кто-нибудь придет.
Бычка попытался помочь Плюхину подняться, но тот зашипел от боли, указывая себе на ногу.
— Перелом. Когда упал — сломал, видать.
— Что случилось? — сел я рядом с Плюхиным на корточки. — Как ты попал к ним в руки?
Плюхин — невысокий и плотноватый солдат с круглым лицом и светлыми волосами — уставился на меня. У него были слегка оттопыренные уши и небольшие голубые глаза, устало поблескивавшие в темноте.
— Нас кто-то сдал, — покачал головой Плюхин, — точно вам говорю — сдал. Они сидели тут, под землей, и ждали удачного момента, чтобы выйти и напасть.
— Плюха, да ты, видать, головой ударился, — мрачно сказал Бычка, приглядывая за туннелем.
Плюхин быстро-быстро покачал головой.
— Говорю вам, ждали они нас. Мы думали, будем скрытно наблюдать, а за нами самими наблюдают! Этот сукин сын, этот проповедник, чтоб его черти… Короче, не придет он сегодня. Точно вам говорю, не придет…
Солдат явно был в шоке после рукопашной и всего того, что ему пришлось пережить.
— Но когда… Когда я провалился, они поняли что… Короче… Короче они хотели, чтобы я звал своих. Знали, что кто-нибудь придет и… Сука… — Плюха показал мне дрожащую грязную руку. Кивнул на труп душмана, что лежал рядом. — Эта мразь мне ногти ножом отколупывала. Хотела, чтоб я своих звал. Прям в ловушку чтобы заманил и…
Плюхин стал задыхаться от шока, глотал воздух, кашлял.
— Тихо-тихо, — сказал я, — дыши. Дыши глубоко. Уже все хорошо.
Плюхин продышался, обреченно покачал головой. Потом выматерился.
— Расскажи толком, что произошло? — спросил у него я, когда солдат чуть успокоился.
Тот поведал, что не помнил, как попал в руки к душманам. Он очнулся в темноте со страшно болящей ногой.
— Со мной говорил какой-то урод, — начал он, — одетый в камуфляж. С во-о-о-т такой бородой и золотым зубом. Он говорил по-русски, но плохо. Коряво. Говорил, что если я буду звать своих, меня не убьют. Отпустят. Они хотели устроить западню тут, в этом подземелье.
— Тот урод, он командовал остальными? — спросил я мрачно.
Плюха кивнул.
Мы с Бычкой переглянулись.
— Там таких, в камуфляже, не лежит, — сказал Бычка.
— Значит, этот ушел, — ответил я. Потом обратился к Плюхину: — Можешь сказать, сколько их было? Хоть примерно?
— Не знаю… — тот покачал головой. — Но много. Может десять. Может больше. Много. Мне было не до того, чтобы считать. А еще…
Плюхин выдохнул. Поджал губы.
— А еще среди них были дети. Я видел детей. Лет десять, а уже вооруженные. И злые, как собаки…
Плюхин рассказал, что выжить ему удалось только потому, что появились мы с Бычкой. Что взрывы гранат заставили большую часть душманов отступить в туннели, а он сам под шумок напал на одного и почти весь стрелковый бой пытался с ним расправиться.
— Думал, помру, — закончил он. — Честное слово — думал помру…
— Не помрешь, давай-ка, вставай, — сказал я, — я тебе помогу.
Я помог ему подняться, подлез под плечо, чтобы раненый мог на меня опереться.
Потом я подсветил свои часы фонариком.
— Нужно уходить и обо всем доложить Мухе, — приказал я. — Возвращаемся.
Мы стали медленно продвигаться обратно. Бычке пришлось одновременно контролировать тыл и фронт. Я помогал хромающему Плюхе держаться на ногах. Шел он с трудом и почти не мог наступать на сломанную ногу.
Когда таким макаром мы добрались до угла, я приказал Бычке выйти вперед.
— Проверь. Только аккуратно, — сказал я, — тут еще могут быть враги.
— Так эту часть мы вроде зачистили, — обернулся ефрейтор. — Там дальше тупик, колодец, через который мы спустились. Туда духам мимо нас никак не попасть.