Глава 24
— Он пришел отсюда, — сказал я, осматривая узковатый лаз у самого основания стены колодца.
Лаз представлял собой неширокую темную нору, совершенно неопределенной протяженности. Однако он оказался достаточно широк, чтобы ребенок мог пробраться по нему и зайти к нам в тыл.
Плюхин, сидевший под стеной, с трудом разогнул раненую ногу. Покривился. Тем не менее оружие он продолжал держать наготове и то и дело поглядывал в темноту коридора. Туда, где мы вели бой с душманами.
Расслабляться было нельзя. Невозможно сказать, остались ли мы тут одни или же враг может нагрянуть к нам в любой момент.
Бычка стоял над погибшим душманенком. Тело мальчика мы бережно уложили у стены. Я закрыл погибшему глаза. Теперь паренек выглядел совершенно безмятежным. Кожа его лица побледнела настолько, что в темноте, казалось, сливалась по цвету с белой, хоть и грязноватой рубахой, в которую был облачен несчастный.
Саша Бычка не отводил от мальчика глаз.
— Саня? — Подал голос Плюхин.
Бычка ему не ответил. Он даже не пошевелился. Пулеметчик просто застыл как статуя, низко опустив свое оружие.
Я тоже ничего не сказал. Только снова принялся осматривать нору. Да уж. Мальчишка был не робкого десятка, раз уж умудрился пролезть в таком узком пространстве, да еще и волоча за собой пулемет, привязанный за веревку.
Несомненно, мальчик получил кое-какую боевую подготовку. Да и огневую тоже. Правда, он был слишком мал, чтобы должным образом обращаться с таким тяжелым оружием, как РПД.
А это значило, что парня тренировали не как эффективную боевую единицу. У душманов была совершенно другая цель. Пропагандистская в большей мере.
Теперь этот Муаллим-и-Дин, этот «проповедник» сможет добавить к своей проповеди слова о том, как даже дети встают по зову Аллаха. Как присоединяются они к священному джихаду против неверных.
А за одно — получит мучеников, молодых моджахеддин, павших от рук шурави.
Что ж. Я сталкивался с разными оттенками низости, на которую становятся способны люди во время войны. Вот, столкнулся еще раз.
И теперь я решил для себя, как правильно будет поступить, если этот Муаллим-и-Дин окажется у меня в руках. Я без тени сомнений определю его судьбу. Даже невзирая на то, каким ценным языком может стать этот человек.
— Санек… — Снова позвал Бычку Плюхин.
Только теперь Александр Бычка отреагировал: он вздрогнул. Медленно перевел взгляд своих блестящих в темноте глаз с мальчика на Плюхина.
— Ты чего? — Спросил его Плюхин, словно бы позабыв о всякой боли в ноге.
— Это был пацан, — с тихой горечью ответил Бычка. — Пацан, не старше моего брата.
Я переглянулся с Плюхиным. Потом посмотрел на Бычку.
— Ты не виноват, Саша. Ты не сделал ничего плохого. Лишь выполнял свой долг.
— Я застрелил пацана, — проговорил Бычка вполголоса.
— Этот пацан, — вмешался Плюха, — он бы поперестрелял всех нас как уток в тире. И даже бровью бы не повел. И ты…
— Я застрелил пацана! — Крикнул Бычка вдруг. — Застрелил парня, которому и пятнадцати лет не исполнилось! Посмотри на него! Подойди и посмотри! Это совсем дите!
— Как я подойду⁈ — Удивился Плюхин. — У меня ж нога…
— Как тут воевать⁈ — Бычка снова не дал ему закончить. — Как тут воевать, а⁈ Я понимаю, когда на той стороне нормальный неприятель! Когда там сидит матерый бородатый мужик и хочет тебя застрелить! Ты это знаешь, — Бычка нервно засуетился, стаскивая с плеч ремень своего пулемета, — и потому сам хочешь его застрелить! Потому что знаешь, что или он тебя, или ты его!
Саня бросил пулемет на землю.
— Подними оружие, Бычка, — мрачно сказал ему я, а потом поднялся с корточек.
— А тут — пацан! — Крикнул мне Бычка. — У него еще волосы на роже не растут! Как таких стрелять⁈
Бычка в полном бессилии развел руками. Повторил уже тише:
— Как таких стрелять? Это же… Это неправильно.
— Подними свое оружие, — я сделал шаг к Бычке.
Плюхин в полном оцепенении водил взглядом от Бычки ко мне и обратно.
— Мы сюда пришли выполнять интернациональный долг, ведь так нам говорят товарищи зампалиты, а? — Бычка дышал глубоко. Даже в темноте я видел, как его пробивает мелкая дрожь. — Говорят, что мы тут оказываем помощь братскому афганскому народу.
— Санек… Тише ты… — Попытался вмешаться Плюхин. — Ты…
Он недоговорил, потому что я показал ему руку в останавливающем жесте. Плюхин тут же затих.