— И то верно… — Муха мелко покивал. — Ну что ж. Насколько я понимаю, наш проповедник сегодня не придет.
— Я почти уверен, что нет, — проговорил я.
Муха снова задумался. Потом спросил у Бычки:
— Как самочувствие, боец?
Бычка торопливо ответил:
— Х-хорошо, товарищ старший лейтенант. Нормально. Жить буду.
Муха никак не прокомментировал его слова. Только помолчал несколько мгновений. Потом вздохнул:
— Что ж. Ситуация обостряется. У нас один боец ранен. Состояние другого, — он мимолетом глянул на Бычку, — под вопросом. Да еще и погибший ребенок. Это усугубляет дело.
— Я… Я не знал, что это был ребенок, — тут же заговорил Бычка. — Я не видел его в темноте и…
— Ты не виноват, — прервал его старший лейтенант. — Виновата та мразь, что раздает оружие мелким пацанам и науськивает их на войну. Потому мы и тут, чтобы найти этого сукина сына.
— Товарищ старший лейтенант, — заговорил я. — Ваша сеть информаторов надежна?
— Вполне. Они не знали, что мы будем здесь сегодня.
— Но тем не менее духи как-то выяснили, что мы придем и будем наблюдать.
— Верно, Селихов, — Муха поджал губы и вновь кивнул. Потом пошевелился, чтобы устроиться поудобнее и распрямить затекшую ногу. — И как им это удалось — большой вопрос. Вполне возможно, что нам придется заняться и им тоже.
— Вы собираетесь идти в кишлак, — не спросил, а утвердил я.
Муха уставился на меня. Подался немного вперед, оперев локти в колени и сомкнув пальцы в замок.
— Не исключено, Селихов. Очень даже не исключено.
От автора:
🔥🔥🔥 Новинка!
Дмитрий Ромов
ВТОРОГОДКА
Что если ты вернулся в школу со всеми знаниями, которые накопил?
Что если ты — волк, а твой класс — стая избалованных щенков?
Что если среди них — сын того, кто тебя предал?
В девяностых, он был опером и погиб, защищая невинного. Но его история не закончилась. Он перенёсся в тело школьника в наши дни. Он должен не просто отомстить предателям, но восстановить справедливость. Ведь у него есть свой собственный кодекс чести
https://author.today/reader/470570
Глава 25
Наш бронетранспортер медленно двигался по сухой, пыльной дороге, тянувшейся к лагерю первой ПЗ, что закрепилась здесь.
Я ехал на броне, примастившись у башенки. У меня за спиной сидел Волков. О чем-то разговаривал с высунувшимся из верхнего люка Пчеловеевым.
Сквозь рокот двигателя БТРа до меня доносились лишь обрывки их диалога:
— Ну так успокой его! Уже подъезжаем! — кричал Волков. — Через два часа уже будет на вертолете!
— Он на боль жалуется! — громко сказал Пчеловеев, чтобы перекричать шум мотора.
— Потерпит!
Ночь после боя в кяризах прошла беспокойно.
Муха приказал нашим с Андро группам сниматься с места и доставить Плюхина на «Ландыш». Сам же он, немало рискуя, вместе с Пчеловеевым и Смыкало остался на точке. Продолжал вести наблюдение.
Все понимали, что проповедник не придет. Но Муха решил убедиться в этом. И он убедился. Группа Мухи вернулась к «Ландышу» ближе к вечеру. Часов в шестнадцать они были уже на точке. И тогда старлей немедленно связался с ПЗ. Нужен был вертолет для эвакуации. А еще фельдшер.
Мы наложили Плюхину на ногу шину, но боец мучался от боли, хотя и старался не показывать нам этого. Тем не менее отделение Андро оставалось небоеспособным, пока раненый солдат здесь. Муха договорился об эвакуации. Уже около семнадцати ноль-ноль мы выдвинулись к заставе, куда должен был прибыть вертолет, чтобы забрать раненого солдата.
Лагерь уже виднелся вдали. Через несколько минут мы должны были уже миновать позицию часового, что затаился на холме, видневшемся впереди и немного правее дороги.
При этом тут и там я видел таблички «Осторожно, мины!», что отмечали собой минные поля, которыми был огражден лагерь заставы со стороны главной дороги.
Спустя несколько минут дороги, из душного брюха БТРа выбрался Муха. Старший лейтенант вспотел. Его лоб блестел от испарины, а на бровях повисли капельки пота.
Муха перебросился с Волковым парой слов, а потом полез вперед, к башенке. Потом пробрался почти к самому носу БТРа, примастился у лючка мехвода, что-то сказал Махоркину, ведущему машину.
Потом он просто уселся на броню. Стал осматривать окрестности, вертя головой.
— Что думаешь обо всем произошедшем, Селихов? — громко обратился ко мне Муха, перекрикивая гул мотора и хруст камешков под широкими колесами машины.
— Вы о сливе информации? — спросил я.
— Да, — кивнул Муха. — Ситуация странная. В кишлаке у нас четверо информаторов. Они делятся слухами, рассказывают, кто что видел. О чем говорят местные. Но просто не могут ничего знать о наших собственных планах. Ничего конкретного. Местные и без того видят передвижения советских войск. Несомненно, уже к вечеру в кишлаке знали, что мы прибыли на «Ландыш». Но откуда им знать подробности?