— Надо, чтобы Врангель прижал красных к Волге и разгромил их в районе Царицына, — жёстко произнёс Деникин. — Напомните ему об этой главной задаче, Иван Павлович. В дальнейшем он должен прорваться к Саратову и соединиться с войсками Александра Васильевича Колчака. Тогда вся Нижняя Волга станет нашей.
— Барон Врангель каждый божий день бомбит штаб телеграммами. — В голосе Романовского отчётливо послышалась стойкая неприязнь к строптивому генералу. — Не далее как вчера потребовал срочно прислать ему офицерские пехотные части и танки. Да вот, полюбопытствуйте.
Романовский протянул Деникину телеграфный бланк. Строки телеграммы почти угрожали:
«Доколе не получу всего, что требуется, не двинусь вперёд ни на шаг, несмотря на все приказания... Конница может делать чудеса, но прорывать проволочные заграждения не может».
Деникин задумался. Как ни относись к этому авантюристу, а резон в его требованиях есть.
— У нас остался лишь один резерв, — поспешно сказал Романовский, словно догадавшись о мыслях главкома. — Это седьмая пехотная дивизия генерала Тимановского, да ещё танковый дивизион, ведущий бои на Харьковском направлении.
— Пошлите этот резерв Врангелю, — устало произнёс Деникин. — И предупредите, что это — всё. Пусть вспомнит Кутузова, который на все требования о подкреплениях при битве у Бородина отвечал одной и той же фразой: «У меня подкреплений нет».
...Тридцатого июня Врангель прислал восторженное донесение о том, что штурмом взял Царицын.
— Поздравьте Петра Николаевича. — Деникина крайне обрадовало это сообщение.
— Генерал Врангель в своём амплуа, — поспешил сообщить Романовский. — Посчитал ненужным доложить о своих потерях. Между тем у меня есть данные, правда пока что не проверенные, что за две недели боев под Царицыном его войска потеряли убитыми, ранеными и пленными до десяти тысяч солдат и офицеров. Если мы так будем штурмовать города, то скоро останемся без армии.
— И всё же, Иван Павлович, сойдёмся на том, что победителей не судят.
— Так-то оно так, — никакие доводы не могли повлиять на отношение Романовского к Врангелю, — однако из-за своей медлительности сей полководец упустил главное — благоприятный момент для соединения с армией Колчака. Войска адмирала отступают по всему фронту.
— Что поделаешь, Иван Павлович, — вздохнул Деникин, как показалось Романовскому, с плохо скрытым облегчением. — Боевые операции, согласитесь, как и политика, — искусство возможного. Хочется сразу попасть в рай, да грехи не пускают. — Он помолчал, ожидая реакции Романовского, но тот молчал. — А как Дела у Май-Маевского?
— После овладения Харьковом Май-Маевский сосредоточил усилия на Екатеринославском направлении, — доложил Романовский. — Со дня на день жду донесения о взятии Екатеринослава. Да вот, кажется, оно уже и поступило! — воскликнул Иван Павлович, увидев, как в кабинет вбежал запыхавшийся телеграфист с бумажной лентой в руке.
Он не ошибся: Май-Маевский взял Екатеринослав.
— Превосходно! — воскликнул Деникин. — Кажется, мы ещё никогда не были так близки к цели, как сейчас! Иван Павлович, отдайте распоряжение: штаб передислоцируется в Царицын. И пожалуйста, голубчик, усиленными темпами готовьте нашу Московскую директиву!
30
Из записок поручика Бекасова:
Двадцатого июня 1919 года в Царицыне генерал Деникин подписал директиву, которая сразу же получила горделивое название «Московской».
В ней, в частности, говорилось:
«...Имея конечной целью захват сердца России — Москвы, приказываю:
1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов — Ртищево — Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее — Нижний Новгород, Владимир, Москву.
Теперь же направить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плёса Волги.
2. Генералу Сидорину правым крылом, до выхода войск генерала Врангеля, продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин — Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Новый Оскол, Елец, Кашира.
3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав — Брянск.