— Все! — промолвил Василий Агеевич, раздвинув лопатистой ладонью тужурку командира и приложив ухо к его груди. — Сердце остановилось, а сильное оно у него было. Мало он говорил, а делал много. За победу воевал, совсем не стремясь дожить до нее. За счастье людское честно воевал, да вот не остерегся.
— Зря пошел в огонь, мог бы и переждать, пока обстрел кончится, и никто бы его не обвинил, — дрожащим от волнения голосом проговорил Волков.
— Разве он обвинения боялся? Задачу неполностью выполнить боялся, честно воевал. Похоронить бы его, товарищ комбат, надо по правилам воинским.
— Конечно, похороним, только не здесь, в пустом поле да под огнем противника. Похороним как положено. А сейчас — вперед, врага бить. Поднимите командира на корму, прикройте плащпалаткой и вперед! — распорядился комбат.
С телом командира на корме танк двинулся впереди батальона, продолжая наступление.
Только на вторые сутки, когда батальон, преследуя отходящего противника, вышел в район селения Кобринова Гребля и получил возможность сделать небольшую остановку, товарищи похоронили своего командира у крыльца крайнего дома, где, как видно, был когда-то палисадник. Хоронили с возможными в боевой обстановке воинскими почестями — отсалютовав длинной пулеметной очередью. Насыпая над могилой земляной холмик, Василий Агеевич проговорил сердечно:
— Жизнь он прожил правильно. Человеком был. За такого сына родителям не стыдно.
А от Умани неслись тяжелые стоны земли. На горизонте, заволакивая край неба, высоко поднималось темно-серое облако дыма. На могиле командира, обнажив потные головы, члены экипажа молча клялись бить врага до последнего дыхания.
Перед Уманью машина Рагозина начала сдавать — сказывалось перенапряжение. В довершение всего не стали подзаряжаться аккумуляторы, лишая возможности комбата пользоваться рацией. Рагозин забеспокоился — предстояли тяжелые бои за город, а у него машина не в порядке. Подведет в бою, скиснет, — плохо будет. Воспользовавшись остановкой, Рагозин тщательно осмотрел танк и доложил:
— Товарищ комбат, дела плохие: генератор замкнуло, менять надо, и коробка передач ненадежна — износ большой. Все руки обил: то передача на ходу выключается, то не включается совсем.
Комбат поворчал себе под нос, что-то прикинул в уме и, помолчав, сказал:
— Сутки. Пока бригада готовится к удару на Умань. Больше ни минуты. За сутки сделать все.
— Постараюсь. Ремонтники отстали, с нами всего одна бригада из ремроты, и запчастей нет.
— Это уж твоя забота. Машина должна быть готова завтра к вечеру. Не будет готова, пеший по-танковому воевать пойдешь.
Рагозин задумался, походил вокруг танка, потом сел на корму и стал быстро переобуваться, тщательно перематывая портянки.
— В поход, что ли, готовишься? — спросил Рагозина Василий Агеевич, наблюдавший, как механик аккуратно навертывает на ноги портянки.
— В поход, Василий Агеевич, генератор искать пойду.
— А разве кто генератор потерял? — с притворным спокойствием спросил Мягков.
— Не то чтобы потерял, а за ненадобностью мог и бросить, — ответил Рагозин и пояснил: — Видел я, на переправе через Горный Тикич тридцатьчетверка оставлена. В боевом отделении у нее снаряды взорвались, все покорежено, а моторное — как будто не сильно пострадало. Думаю там генератор сиять и…
— Ты что, сдурел? Туда двадцать верст будет.
— Туда двадцать и оттуда двадцать, значит, сорок. Десять часов в пути с передыхом. Сейчас выйду, утром вернусь. Генератор поставить за час, вот и готовность.
— Гляди, паря, по такой-то грязи все ноги повыдергаешь и за двадцать часов не дотопаешь.
— Дотопаю. А тебя, Агеич, попрошу найти наших ремонтников. Видел я вчера, как они коробку на сгоревшей машине потрошили. Шестеренки в масле не сгорели, как новые светятся. Попроси их коробку перебрать, да мотор к замене генератора подготовить. А вы с Волковым помогите им.
— Валяй, если так лучше, а я что, я организую ремонтников.
Бросив за плечи пустой вещевой мешок и сунув в него всего два гаечных ключа, Рагозин двинулся в путь не оглядываясь.
— К Реброву загляни, что-нибудь из кухни на дорожку прихвати, выдохнешься, — подкрепиться понадобится! — крикнул ему вслед Мягков.