Во взгляде незнакомца было любопытство, превосходство, пренебрежение, но никак не интерес, как к женщине. Так смотрят на источник неприятностей. Или на зверька, который случайно попал в поле зрения.
Видимо, я должна быть счастлива, что божество снизошло до разговора со мной. Хотя какой разговор? Я же ничего не понимаю.
Странно, я почувствовала раздражение. Откуда?
Красавчик, тем временем, поднялся. Подошел к стене. Я так и не поняла, каким образом он это провернул, но стена разъехалась, открывая подобие шкафа. Мужчина достал что-то, махнул рукой, и стенка стала на место.
Мне бы удивиться. Такой фокус я только в фантастических фильмах видела. Но все мое внимание сосредоточилось на мускулистых бедрах и упругой заднице, обтянутых черной тканью. Перехватив мой взгляд, мужчина хмыкнул. А я мгновенно залилась краской.
Забудь, Диана, – одернула себя, – ты всего лишь мясо. Корм для одангов. Ничтожный винтик в громадном механизме по добыче кристаллов. А этот красавец… живет, как принц, строя бизнес на крови.
Очередную реплику хозяина я пропустила, слишком занятая самобичеванием. Когда красавчик тронул за плечо, вздрогнула. Мне протягивали кулон. Белый с синими прожилками камешек, оправленный в серебро.
Что это? С чего бы мне делать подарки?
Я отодвинула кулон, покачав головой. Мужчина решительно пододвинул подарок ко мне.
– Нет!
Я отвернулась.
Что за подачки?
С тяжким вздохом красавчик снова встал из-за стола, подошел. Надел кулон на шею. Мужчина даже не прикоснулся, а у меня все внутри полыхнуло огнем.
– Это для того, чтобы понимать язык, – пояснил он.
Я с удивлением уставилась на мужчину. Ведь разобрала каждое слово.
Неужели, это кулон? Так он дал его для того, чтобы мы могли разговаривать? Вот я дура! Возомнила!
– Спасибо, – пролепетала в ответ, пряча виноватые глаза.
Мужчина снисходительно кивнул. Вернувшись на место, он строго посмотрел на меня, обдумывая что-то.
– Что ты делала у озера?
Я замерла на секунду, затем опустилась в кресло. От сурового тона подкосились ноги.
– Купалась.
Вздернутая бровь, полыхнувший огнем взгляд. Казалось бы, мелочь. А я оцепенела.
– Я… мы… действительно пришли на озеро, чтобы искупаться.
– Сколько человек с тобой было?
– Сначала десять. Потом семеро осталось. Теперь шесть, наверное, – я не смогла соврать. Да и интуиция вопила, что необходимо говорить правду. Беглецы вряд ли его интересовали. Тут что-то другое.
– Так это вы устроили побег с кратара?
– Откуда?
– С рудника.
– Д-да, наверное. Я не помню, как все произошло. Потеряла сознание. Оданг цапнул за ногу, – почему-то пояснила я. Хотя вряд ли кого-то интересовали такие подробности.
– То, что ты выжила после… кхм, атаки одангов. И раненая продержалась полдня в кратаре, делает тебе честь. Однако… я хочу знать, кого ты убила?
– Что? – просипела я. Голос почему-то пропал.
Как? Откуда он узнал? Ведь не может знать. Это невозможно.
– Я никого не убивала.
– Не нужно врать, – осадил мужчина, – ты здесь. В Дхааре. Значит, в своем мире ты кого-то убила.
Ах, вот он, о чем!
– Да, я была осуждена за убийство отца. Меня признали невменяемой и упекли в специальную лечебницу.
Я не узнавала собственный голос. Сейчас он был чужим. Глухим. Воспоминания придавили своим грузом.
– Почему ты убила?
– Какая разница?
– Отвечай! Я должен знать, с кем имею дело.
– По версии следствия, я, избалованная девчонка, узнав, что отец собирается обзавестись молоденькой женой, всадила ему нож в сердце. Убила из-за денег, наследства, которого папа меня якобы лишил. Меня нашли у не успевшего остыть тела с орудием убийства в руках.
– Я не интересовался, как это произошло. Я спросил, почему!
– На самом деле, я не убивала. Меня подставили.
– Кто?
Я пожала плечами. Все указывало на меня. Если уж мне не поверили близкие люди, что говорить о красавчике.
– Тебя действительно лишили наследства?
– Папа, – я на секунду запнулась, пытаясь сдержать всхлип, – он хотел вывести компанию из холдинга. Но это бы только укрепило наши позиции на фоне кризиса. У меня были инвесторы, готовые поддержать «Дианею». Через год-два мы бы вышли на прежние показатели. А потом планировали расширение. Так что деньги последнее, что могло стать мотивом.