– Я сама, – сообщила в переговорное устройство.
Кивнув, Седой вышел из переговорной, даже не взглянув на собеседника.
Моего появления Макс не заметил, а я не спешила обнаруживать себя, встав у окна так, чтобы лица не было видно. А вот фигуру, затянутую в дорогой костюм, платиновые волосы и ноги, стройность которых подчеркивали высокие каблуки, вполне можно рассмотреть.
– Мне сказали, – на мою персону, наконец, обратили внимание, – что окончательно решение зависит от вас. Как мне вас называть?
– Диана, – при звуке моего голоса Макс отшатнулся, – что вы можете мне предложить?
– Мы знакомы? – моментально войдя в роль обольстителя, бывший муж приблизился, – я бы запомнил такую девушку.
– Не сомневаюсь! – развернувшись, смерила мужчину презрительным взглядом.
– Ты? – Макс побледнел в очередной раз, – но ты же…
– Я что?
– Убийца. Сумасшедшяя. Ты мертва.
– Должно быть, вы меня с кем-то перепутали, – резко ответила я, – мое имя Диана Михайловна Седихина, и я новый владелец «Дианеи». Не позже, чем завтра вы должны расплатиться по всем обязательствам. В противном случае вам предъявят обвинение в мошенничестве. В офисе фирмы уже работают соответствующие службы. На выходе ожидает инспектор налоговой службы. У него к вам накопились некоторые вопросы.
– Я ведь один раз уничтожил тебя. Справлюсь и второй.
– Если рассчитываешь на вклад в Ильбанке или австрийский счет, то зря. И с господином Эртоевым мы нашли общий язык. Что еще? Дом в Берне, участок в Палм-Бич, акции Загпрома. Ничего не забыла? Ах, да. Мои драгоценности. Не стоит на них рассчитывать. Согласно недавно появившемуся завещанию Диана Стахова оставила все единственному сыну Игорю Максимовичу Стахову. А еще есть документ, согласно которому распоряжаться состоянием несовершеннолетнего Игоря Стахова, имеет право его опекун Седихин Эдуард Михайлович.
– Да я…
– Садись и пиши! – властно приказала бывшему мужу. Не смея сопротивляться внушению, он сел и стал писать: «Чистосердечное признание…»
Получив от Макса полное признание во всех преступлениях, дала ему сутки, чтобы убраться из страны.
– Если надумаешь вернуться, в лучшем случае, сядешь в тюрьму, – предупредила на прощание.
– А в худшем?
– Ты ведь присмотрел уже место на кладбище?
– И ты хладнокровно убьешь отца своего ребенка? – изумился он.
– Тебя ведь ничего не остановило, чтобы убить тестя и упечь жену в психушку? Прощай Макс! Надеюсь, никогда тебя не увижу.
Распрощавшись с бывшим мужем, пошла в кабинет Сэма. Скинув туфли, с удовольствием ступила на мягкий ковер. Открыв бар, налила себе апельсинового ликера. Гадость несусветная. Раньше на дух не переносила. А теперь с удовольствием смаковала каждый глоток. Неслышно вошел Сэм.
– Как ты? – бережно обняв за плечи, прислонил к себе.
– Думала, будет хуже, а так… – махнула рукой, – одного не понимаю, как отец допустил, чтобы этот человек находился рядом со мной? Если я его любила и не видела истинной натуры, то он точно разбирался в людях.
– Надеялся, что сама со временем поймешь. Или не мог своими руками разрушить твое счастье. Ты бы поверила ему тогда?
– Не знаю. Скорее всего, нет. Все! – встряхнулась, стараясь выкинуть Макса из головы, – что у нас сегодня?
– Из клиники звонили. Просили заехать. Сдать контрольные тесты.
– Сэм! Когда уже это закончится? Закололи уже. И анализов столько за всю жизнь не сдавала.
– Ну, Ди. Я ведь обещал заботиться о тебе. Неделя комы – это не шутки. Пожалуйста, ради меня.
– Ладно, ты кого хочешь, уболтаешь. И зачем тебе я на переговорах?
– Исключительно для эстетических целей, – ухмыльнулся мужчина и чмокнул в щеку.
Решив вечером устроить маленький праздник, чтобы отметить окончательную победу, поехали в частную клинику. Завотделением лично встречал нас в холле.
– Господин Седихин, – скрепил рукопожатием приветствие светило нейрохирургии, – очень рад. Как раз вышел поинтересоваться, не приехали ли, а вы уже тут. Очаровательная Диана Михайловна, – не поленился галантно поцеловать руку доктор, – вы все хорошеете. Прошу в мой кабинет.