— Ну что ты так расстраиваешься, — принялся он утешать шурина — Ты ведь на машине, можешь и в таких ехать, никто не увидит. А в твоем Щецине наверняка тоже есть химчистка. Впрочем, может, и в самом деле не стоит их больше носить, вечно с ними что-то случается.
Удрученный Клепа отрешенно прихлебывал вино, закусывая клубникой без сливок, и раздумывал, что делать.
— Тогда, пожалуй, в ночь и поеду, — решил он. — Ночью никто не заметит пятна, когда заправляться буду. И вы правы, больше я в эти брюки ни ногой, рискованно...
Никогда еще в этом доме шурину так рьяно не помогали двинуться в путь Масло на брюках промокнули туалетной бумагой, не пожалев еще и салфеток. Бритвенные принадлежности гостя были услужливо принесены из ванной, саквояж упакован. Полностью Клепа пришел в себя уже за пределами Варшавы, в машине, уносившей его на север.
Кристина призналась:
— Мне даже жаль стало этого бедолагу, ведь на сей раз от него нам сплошная польза. Однако выдержать его еще один день — это уж слишком. Успел он в этот раз что-нибудь стибрить?
— Да ничего особенного, только большую филателистическую лупу, — успокоила ее Эльжбета. — Но я вовремя заметила и ухитрилась вытащить ее из саквояжа.
— Может, не стоило уж так сурово с ним обходиться? — мягко упрекнул их Хенрик. — Даже я понимаю — он принес ценные сведения, так столь ли уж необходимо было обливать его маслом?
— Хенек, ты же сам видел — красного вина недостаточно. А он скоро все из дома вынесет. Пришлось прибегнуть к радикальному средству, чтобы от него избавиться, ведь при нем мы даже поговорить свободно не могли бы. А теперь — пожалуйста. Запросто можем посовещаться, как лучше воспользоваться его сведениями. Эля, там еще осталось вино?
— Значит, так, мегера на работе, детки в доме одни, нас они впустят, — радостно рассуждала оживившаяся Эльжбета, наливая отцу и Кристине вина. — И мне кажется, идти надо обязательно двоим. Кто-то с детьми посидит, а кто-то дом обыщет. За один раз не управиться...
— И принести деткам что-нибудь вкусненькое, такое, что им редко достается, пирожное, мороженое, шоколад... Понимаете, чтобы они в своих же интересах не проболтались мамуле. Надо им это ненавязчиво посоветовать.
— И еще неплохо прихватить с собой Тадика. В конце концов, посетить сестру и брата сам Бог велел.
— Но сначала пойдешь с отцом в такое время, чтобы мегеру застать дома. Извиняться пойдете и о портфеле скажете — нашелся. Нет, не так. , или так?
— Выбери же что-нибудь одно.
— Нет, можно сразу и другое. Пойдете, когда она еще будет на работе, и дождетесь ее возвращения, чтобы извиниться и обрадовать доброй вестью. Пришли, ее нет, ждете, причина уважительная. А все остальное уже в рамках дружеского общения, по обстоятельствам.
Оживленная дискуссия, в ходе которой всплывали счастливые находки и были разработаны до мелочей возможные варианты дружеского визита, затянулась далеко за полночь.
* * *
Уже первая попытка тепло пообщаться убедительно показала, сколь много препятствий встает на пути осуществления хитроумного плана.
Закупив для начала мороженое и халву, Эльжбета с отцом отправились выполнять боевое задание. Часы работы Хлюпихи девушка хорошо помнила, дома были одни дети, и они сразу же впустили знакомых людей. При виде приношений у них глаза и зубы разгорелись.
На стол опять был выставлен отвратительный сок, однако наученные кислым опытом гости сразу же попросили минеральной воды его разбавить. Агата и Стась увлеченно занялись приношениями, и тут выяснилось, что халву они видят первый раз в жизни.
— Ах, Езус-Мария! — не очень искренне встревожилась Эльжбета. — Так, может, ваша мама запрещает вам есть халву? И мы поступили неосмотрительно, купив ее?
— Очень даже осмотрительно, — возразил Стась без тени раскаяния. — Ты правильно сделала. Всегда бы так!
— Мама не покупает нам такие вещи из экономии, — вежливо пояснила его сестра, — а не потому, что нам вредно. Но на всякий случай лучше съесть ее до возвращения мамули. И вы ей тоже не говорите. Надо же соображать. Заметано?
— За.., за.., соображаем! — заверил Карпинский. — И не скажем.
Пир был в полном разгаре, когда Эльжбета выразила желание посетить туалет. И тут случилась ужасная вещь.
Вместе с гостьей поднялась Агатка. И отправилась с ней к туалету, прихватив вазочку с мороженым. Вот так, не отрываясь ни на секунду от лакомства, девчонка одновременно умудрялась не спускать глаз с гостьи. Ну, не совсем, в ванную та вошла все-таки одна, зато по пути не имела возможности никуда заглянуть. А когда вышла из ванной после весьма продолжительного времени, настырная девчонка была на посту. И они бок о бок вернулись к мужчинам.
Второе посещение туалета закончилось так же, с той лишь разницей, что теперь Агатка держала двумя пальцами кусок халвы, подставив лодочкой ладонь, чтобы не ронять крошки. Рассчитывая на жадность девчонки, которая, проглотив этот кусок, непременно вернется в столовую за следующей порцией — как бы братец там всего не слопал, — Эльжбета подзадержалась в ванной. И напрасно — Агатка испытание выдержала, пост не покинула. Облизывала пальцы и ждала терпеливо.
Эх, не могла знать Эльжбета о том, что сызмальства вдалбливала пани Богуся своим детям основополагающий жизненный принцип: ни на миг нельзя гостя оставлять одного, неизвестно, что ему придет в голову. И следовать этому правилу необходимо всегда и везде, а особенно в отсутствие матери. Стась еще время от времени позволял себе из лени пренебречь материнским наказом, Агатка же была девочкой послушной, а главное — точной копией своей матери и выполняла такое требование даже с удовольствием. И самой было интересно, и человеку неприятно. И хотя не ожидала от знакомой с раннего детства Эльжбеты чего-либо недозволенного, долгом своим не пренебрегла.
А у Эльжбеты опустились руки. Летел к черту весь их план, разработанный до мельчайших деталей. Как еще можно тогда осмотреть дом Хлюпов? Им бы способности Клепы, который свободно рыщет по всему их дому, хоть хозяева глаз с родственника не спускают, зная его воровскую натуру. Не удастся ли его как-то приспособить для своих целей?