И он очень хорош собой. Странно, только сейчас заметила.
А парень с характером коротко поинтересовался:
— У тебя что, привычка такая, без конца спрашивать, согласен ли я? Кажется, ты уже знаешь ответ.
— Да нет, нету у меня такой привычки, — стала оправдываться девушка. — Просто не хотелось бы взваливать на тебя...
— Тогда хватит об этом. А польза от меня будет наверняка. Есть конкретные предложения?
— Не совсем конкретные, но кое-что...
— Валяй.
— Для начала поговорить с детьми. Или нет, для начала надо как-то утрясти отношения с мегерой.
— В каком смысле?
— Кристина считает — она боится с твоей стороны поползновений на наследство отца. Если ей придется отстегнуть тебе кусок — помрет. Так вот, если не намереваешься претендовать, надо ей сказать об этом четко и ясно. Пусть уймется.
— А я намереваюсь, — холодно заявил Тадеуш, снова нахмурившись. — Хотя и не так, как опасается она. На все сто уверен — эта сволочь собирается выбросить на помойку оставшиеся после отца вещи, и Стась мне говорил. Пока еще руки до генеральной уборки не дошли, ждет, пусть пройдет положенное время, а потом уж все вышвырнет. Мегера ненавидела отцовские увлечения, а мне дороги все эти ненужные ей вещи, и я не намерен их по помойкам собирать. Знаешь, кажется, у меня такое же хобби, как у отца.., только ей об этом говорить не собираюсь.
— А мне?
— Конечно! — расцвел Тадик. — Рыбалка. Мегера о рыбалке просто слышать не могла, и теперь у нее руки чешутся все снасти повыбрасывать, а я со Стасем поделюсь, он тоже любит рыбку поудить. Кроме того, я бы хотел взять отцовские словари и старые географические атласы. Он их всю жизнь собирал, а сейчас они никому не нужны. И эта.., как бы поаккуратнее выразиться.., эта старая...
— ..плесень, клюшка, перечница, — услужливо подсказала девушка.
— Подходит. Так вот, она не то что карты прочесть не может, вообще не понимает, к чему они, а к иностранным языкам относится с презрением. И потом, у отца сохранились коллекции, от деда еще, всякие там пуговицы от мундиров, старинные польские эполеты, эмблемы... Отец все сберег и сам всю жизнь пополнял. У меня в середке все аж переворачивается, как подумаю, что эта старая грымза... Вот как ты думаешь, что она с этим сделает?
Эльжбетка не сомневалась:
— Да вышвырнет! Сгребет в кучу и выбросит в мусорный ящик.
— Именно. А я не хочу! Не позволю! Все время думаю — как мне это забрать.
— А больше тебе ничего не хочется забрать?
— Да, пожалуй, больше ничего. Ну, может, еще пару мелочей того же рода. Я и собирался ей об этом сказать, так она мне и рта не дала раскрыть. Ну я со злости и забрал отцовскую тачку. Теперь удивляюсь, чего это она ее назад не требует.
— Возможно, предпочитает не затрагивать тему, боится, как бы ты не стал свои права качать.
Тут разговор свернул на пани Богуславу. Оба собеседника не выносили эту особу, да уж очень многое сейчас зависело от ее настроений и намерений. Отведя душу, вернулись наконец к главному.
— Я уверена, — сказала Эльжбета, — если ты из отцовских вещей попросишь лишь мелочи, которые в ее глазах гроша ломаного не стоят, она заключит с тобой перемирие. А потом, глядишь, и мир.
— И тогда я получу возможность пойти дальше! — подхватил Тадеуш. — Предложу ей помощь какую-нибудь, всякий там ремонт. Бесплатно. Наверняка что-нибудь потребуется.
— Еще как потребуется! — подтвердила Эльжбета. — Починить люк на чердак.
— Как ты сказала?
— Да я до этого еще не успела дойти. Когда мы были у нее в последний раз, ну когда пошли извиняться, так она попросила отца починить крышку люка на чердак, который плохо закрывается или совсем не закрывается, мы с отцом так и не поняли. Видишь ли, ни я, ни отец в этом не разбираемся, но отец побоялся ей в этом признаться. Как-то глупо получилось, ведь только что умолял простить и клялся сделать для нее все, чего она ни пожелает. И потом, уже дома, нам пришло в голову, что, может, ты сумеешь...
— Починить крышку люка? Не смеши меня. Раз плюнуть.
— Слава богу! — обрадовалась девушка. — Я ведь не знала, разбираешься ли ты в этом. Ох, какой ты молодец! Однако это еще не все. Тебе придется вместе с нами ходить к ней в гости, чтобы твои братишка с сестренкой не смогли за всеми нами уследить. К тому же ты, в конце концов, имеешь право отбирать отцовские коллекции, книги и вообще всякие мелочи, так что тебе легче пошарить в укромных местах. Там, смотришь, и Стась еще поможет.
— Со Стасем я всегда договорюсь, — заверил Тадик.
— А что касается Агатки.., придется взять ее на себя. Не можем же мы кооптировать Клепу.
— Это того, который крадет?
— Ну да. Хотя знаешь, у меня насчет нашего жулика возникли подозрения. Представь, кажется, он влюбился.
— В Агатку?!
— Да нет, в эту заразу, ее мать. Парень ушам своим не поверил.
— Это ты придумала или у меня что со слухом? Влюбиться в такую...
— Со слухом у тебя порядок, и я не придумываю. И ведь.., ты уж извини, но твой отец взял же ее в жены!
— Тогда она была моложе, не такая толстая и вообще строила из себя ангела. Я молокососом еще был, но помню.
— Должно быть, у нашего Клепы со вкусом не все в порядке, но при виде мегеры он так и офонарел, словно пыльным мешком прибитый, да и потом... Глаз с нее не сводит и во что бы то ни стало норовит к ней в дом попасть. Так что мы рисковать не можем.
— В каком смысле?
— Если он втюрился, так примет ее сторону, и тогда на портфеле придется поставить крест.
— Ага, потому ты предпочла меня? Эльжбета выразительно покрутила пальцем у виска и пожала плечами, но решила не обижаться. Нечего перед собой притворяться, она прекрасно понимала, что творится в душе парня.
— Да! — твердо заявила она. — Мы предпочли тебя. Но не по этой причине. Видишь ли, с самого начала мы почувствовали в тебе.., ну, если не друга, так союзника. И прекрасно знаем, что мегера считает тебя своим личным врагом. И еще такая малость. Наш портфель находится в доме твоего отца. Мы собираемся его украсть. Не очень похвальное намерение, согласись. И нам было бы морально легче, если бы ты, сын пана Северина, отдал его нам. Доходит? Так что нечего сравнивать себя с Клепой.