* * *
Наутро, едва рассвело, Агатка бросилась к матери с сенсационным сообщением:
— Мамуля, тут ночью бандиты крутились!
Невзирая на пережитый страх, она, видимо, все-таки задремала под одеялом, едва не задохнулась и проснулась чуть свет. Мать, однако, уже была в кухне.
И конечно, не поверила.
— Не морочь мне голову. Садись, завтрак готов.
Должно быть, приснилось тебе.
— Да ничего не приснилось, — обиделась девочка, — я все видела. В садике крутились, окошки подвальные разбивали, пытались входную дверь открыть, чтобы всех нас поубивать.
Мать разгневалась:
— Больше не будешь у телевизора день-деньской сидеть. Бандиты ей мерещатся! С чего это бандитам к нам ломиться? Они богатеньких грабят.
Тут в кухню вошел Стась, уже умытый и очень голодный. Услышав слово «бандиты», он без особого интереса спросил:
— О каких бандитах речь?
— О наших, — пояснила сестренка. — Ночью пришли нас грабить, а мама не верит. И меня ругает. А я сама видела, как стекла в погребе били и заднюю дверь хотели открыть. И нас всех поубивать!
Брат поморщился:
— Совсем обалдела! Меньше смотри телевизор.
— Ну вот, и ты туда же! А я видела! Видела!
Собственными глазами! И собственными ушами! То есть слышала собственными ушами, как в дом лезли!
— Тогда почему меня не разбудила? — равнодушно отозвался брат и набросился на завтрак, прекратив дальнейшие расспросы.
Пани Богуслава сухо заметила:
— И ты ешь, а то все остынет. Никаких бандитов я не слышала, а она, видите ли, слышала! Перестань морочить мне голову!
Садясь за стол и беря в руки вилку, девочка ответила брату:
— Так я же испугалась! Знаешь, как испугалась, вся дрожмя дрожала. Надеялась, вы сами проснетесь.
А вы с мамулей спите и спите. А сейчас можешь пойти и поглядеть — подвальные окна наверняка вдребезги. Я же слышала...
— Последний раз говорю — ешь и не морочь голову! — разгневалась мать. — И чтобы больше никаких телефильмов с бандитами...
— Вот видишь, идиотка, чего ты добилась? — с полным ртом упрекнул Стась сестру.
— От идиота слышу, — не осталась в долгу Агатка. — Сам увидишь!
— Ладно, увижу. Дай хоть поесть.
Позавтракав, Стась очень неохотно отправился осматривать место преступления. Бандиты, видите ли, в их дом ломились! Навыдумывала с три короба.
Слишком это замечательно, чтобы быть правдой. И, не веря своим глазам, убедился — точно! Вон, стекла разбиты, следы под окнами, замок задней двери покорябанный...
Под натиском теперь уже двоих своих отпрысков пани Богуслава вынуждена была преодолеть скепсис и выйти во двор. И тоже не поверила собственным глазам при виде учиненного злоумышленниками разгрома. Сын ее добил. В полном восторге Стась метался по двору, выискивая все новые следы пребывания здесь ночью преступников и тыча мать носом в эти следы.
— О, вот еще! Видите? Замок! А зачем им замок? Начали было ломать, убедились — изнутри засов, и бросили. А стекло в окошках! Глядите, все не разбилось, только кусочки отскочили. Помните, отец нам говорил: «Армированное стекло — это вещь, на сто лет хватит»? И точно, уж они тут разбойничали, глядите, все окна поразбивали, а толку чуть! Прикольно, пацаны обо... то есть обзавидуются! А окно в гараже почему-то не тронули, времени небось не хватило... Где Агатка? Ты, слушай, во сколько ты проснулась?
— Не знаю, — с достоинством ответила девочка, очень довольная, что ее сообщение наконец оценили по заслугам. — Темно было.
Но Стась не дожидался ответа, он уже обежал вокруг гаража и теперь выдвинул новую версию:
— Вот, глядите, тут они все топтались. Должно быть, к соседу полезли, а пан Маевский встает с рассветом, вспугнул, они и драпанули. Но завтра непременно опять заявятся, уж я вам гарантирую!
Этого пани Богуслава уже не могла вынести.
Следы, оставленные преступниками, убедительно свидетельствовали о попытке проникнуть в ее дом, дочь видела воочию бандитов, не сон это, а страшная явь. И бандиты знали, что делали! А как же: денежки теперь в доме были, и крупная сумма, в шкафу на полке, под колготками, именно туда для безопасности Богуся спрятала всю страховку, полученную за мужа. Не стала класть деньги на книжку, мог прицепиться Тадеуш, у себя в колготках надежнее.
Успокоилась, глупая баба, оно и видно, насколько надежно! А Тадеуш при всех отказался от претензий на отцовское имущество, теперь можно и в банк денежки положить, да только не верила Богуся в эти банки липовые, в своем кармане вернее. А Тадеуш тоже хорош! Обязанностью старшего брата является заботиться о младших детях, что может сделать она, слабая женщина?
Стася же распирала жажда деятельности.
— Ну что, мамуля? Звоним в полицию? Я им тут все покажу!
— Угомонись! — одернула сына мать и, чтобы не осталось сомнений, добавила:
— Никакой полиции! Слышишь? И вообще молчите, незачем соседям знать! Никому ни слова, поняли?
Полиции пани Богуслава не доверяла, как, впрочем, и всем остальным. А уж полиции тем более!
Только и слышишь — никаких у нее возможностей, никакого путного вооружения. У бандитов и пистолеты, и взрывчатка, а у полиции — свистки да палки. А если случайно какому преступнику и достанется палкой, так потом бедного полицейского по судам затаскают — неприкосновенность нарушил, а как же!
И прокурор сразу освободит ударенного, а полицейского привлечет, чтобы другим неповадно было. Вот они и остерегаются. Нет, от полиции толку чуть, полиция им не защита, а тогда зачем к ней вообще обращаться?
Бандиты боятся сильных. Вот если бы нашелся какой сильный и храбрый мужчина... Вспомнила о покойном муже и пожалела, что его уже нет с ними.
Хлюп, несомненно, был сильным, ну и храбрым... может, по глупости, но все равно в храбрости ему не откажешь. Но что теперь его поминать? А вот его старший сын живехонек, с виду парень что надо, рослый и широкоплечий, такому ничего не стоит подраться и с дюжиной бандитов.
Мелькнула было в голове Богуси мысль о шурине, но она поспешила ее отогнать, как-то не хотелось подвергать этого приятного мужчину превратностям борьбы с уголовными элементами, гораздо разумнее подвигнуть на это Тадеуша, уж она сумеет организовать все наилучшим образом...