Бестия
Я смотрел на серого, не понимая, что он хочет мне сказать. Молчание длилось больше минуты.
«Я знаю одну серьёзную опасность. Эта опасность – люди», – перешёл я на язык зверя.
От моего рычания волк вздрогнул.
«В этих местах есть кое-что хуже людей, – пробасил мне в ответ матёрый. – Поэтому будь осторожен и слушай меня…»
Не проронив больше ни звука, зверюга встал на ноги и, пройдя в двух метрах от меня, медленно направился к выходу. Я проводил его взглядом. И задумался.
«Что же на Земле может быть хуже человека? Вот ещё одна загадка. Наверное, что-то такое, что не вписывается ни в какие рамки моего понимания. Волк наверняка знает об этих местах намного больше моего, поэтому надо слушать».
И тут только я понял, что матёрый спал со мною рядом…
«Вот те раз! – посмотрел я вслед ушедшему зверюге. – Этой ночью серый охранял мой сон… Чего он боится? Значит, среди здешней тайги и руин обитает что-то такое, чего надо всерьёз опасаться. И это нечто обо мне знает!»
Последнее я ощутил всей своей кожей. Руки невольно потянулись к заряженной «Сайге»… И я весь превратился в слух. Медленно я пытался отогнать от себя чувство опасности. Но оно почему-то не исчезало…
«Что за чертовщина! – ругал я себя. – Почему я такой впечатлительный? В конце концов, я же не один, со мной всегда будет рядом матёрый. Он предупредит вовремя».
Взглянув на часы, я отметил, что до рассвета осталось совсем мало времени. Надо было успеть что-то перехватить и собраться.
Выбравшись на дневную поверхность, я отыскал угол платформы и по мере возможности стараясь идти прямее, пошёл вдоль её грани. Длина шагов везде оказывалась разной. Я это понимал, но по бездорожью между деревьев иначе было нельзя. Каждые сто шагов я записывал себе в блокнот и ставил на том месте колышек. Когда я наконец добрался до второго её угла, подсчет показал, что сторона платформы в длину составляет девятьсот два шага. Сколько это будет в метрах, я решил подсчитать позднее. Отдохнув немного и осмотревшись, я направился измерить вторую грань платформы. Сначала всё шло хорошо, я отсчитывал сотни шагов, ставил колышки и был крайне внимателен. Но в какой-то момент мне вдруг стало очень тревожно. Невидимые клещи страха стали медленно, но упорно сжимать моё солнечное сплетение. В одно мгновенье сбилось дыхание, и я снова схватился за заряженную «Сайгу». Однако ощущение подсказывало, что от неизвестного врага пулевой выстрел меня не спасёт. В руках у меня не то оружие. Моё спасение во мне самом, в умении противостоять этому холодящему кровь психическому давлению. Я опустил карабин и вышел из лиственничного мелкоча на более открытое место. В этот момент моя психика поймала вторую волну надвигающегося страха. Волна приползла со стороны лиственничного бора и мёртвой хваткой попыталась вонзить свои кривые острые зубы в моё сердце. Усилием воли я остановил надвигающуюся напасть и стал искать возможность от этой беды защищаться. В этот момент перед моим внутренним взором возник облик старой эвенкийской шаманки. Много лет назад она подарила мне защитный амулет. Клык медведя-людоеда, того самого, который убил моего друга – Юру Сурова. Этот подарок я умудрился оставить дома и теперь чувствовал, что мне его катастрофически не хватает.
«Она же сделала для меня амулет бесстрашия, – ругал я себя за беспечность.
Тогда при встрече с чулуканом – сибирским йети, подарок шаманки смог нейтрализовать психическое воздействие лохматого монстра. А сейчас меня трясёт от страха, как осиновый лист. Даже зубы выбивают дробь.
«Что же делать?»
И тут опять перед моим внутренним взором мелькнуло лицо эвенкийской хранительницы тайного знания. И я услышал её тихий спокойный голос:
– Представь, что клык амикана висит на тебе, Гоша. Хорошо представь… В этом твоё спасение…
И лицо старушки исчезло… Я мгновенно сделал, как она велела. Даже ощутил тяжесть висящего на шнурке талисмана. И навалившийся страх на самом деле стал понемногу отступать. Меня перестало трясти, и я огляделся. Рядом со мной стояли пожелтевшие молодые лиственницы, а на пригорке маячил старый смешанный с сосняком лиственничный бор. Кругом царила такая тишина, что от неё веяло чем-то зловещим.
«Кто же надо мной так шутит? – размышлял я. – Настоящий генератор инфразвука. Ещё немного и от страха можно было обезуметь…»
От такой мысли меня покоробило.
«Неужели в этих гиблых местах я опять натолкнулся на знакомого мне по прошлым экспедициям «чулукана» или по-якутски «чучуну»? Получается, что я брожу по его владениям. И хозяину это не нравится».
Когда страх утих, я снова вышел на тропу своего исследования. И тут мне пришло в голову, что кому-то не нравится то, чем я сейчас занят…
«Вот так чудеса! – уселся я на первый попавший на глаза валун. Вся эта груда развалин ещё и охраняется! Непонятно только, кем? Причем, волки местного хозяина, похоже, побаиваются…»
И тут до меня долетел вой матёрого.
«Значит, надо быть начеку, опасность не миновала, она наоборот приблизилась».
Я осмотрел свой карабин и понял, что в новых условиях он может очень пригодится. «Нечто» явно состоит из плоти и крови. Иначе бы волки его не боялись… Главное, что отступил страх, теперь мои шансы в борьбе с невидимым противником более-менее выровнялись… И я снова стал отсчитывать шаги и ставить колышки. Но не прошёл я и трёхсот метров, как с платформы прямо на меня полетел здоровенный ствол лиственницы. Сушина сорвалась с места и понеслась в мою сторону с такой скоростью, что не будь я на чеку, мне бы несдобровать. Едва я отскочил в сторону, как на место, где я только что стоял, обрушилось корявое тяжёлое бревно, и на откосе, среди мелкоча, послышалось чьё-то злобное не то завывание, не то бормотание. Я вскинул карабин, но в прицел никого так и не увидел. До слуха долетели чьи-то торопливые шаги. «Нечто» под прикрытием леса быстро поднялось на платформу, и всё опять стихло… Я взглянул на огромную сушину и невольно покрылся холодным потом. На вид бревно было весом не менее полутоны…
«Какой же силой надо обладать, чтобы кидаться такими «палочками»? – потрогал я кору лесины. – Вот это враг, так враг! Пострашнее любого шатуна!»
Больше всего меня беспокоило то, что я не ощущал на себе взгляда неведомого врага. Его как бы не было. Но в то же время он присутствовал везде, за каждым камнем, за каждым кустом. Но даже на такой уровень восприятия опасности я еле вскарабкался. Что-то мешало, не давало ни слышать, ни видеть, ни чувствовать… До меня стало доходить, что я начинаю терять ощущение реальности…
«Неужели «Леший», – так я назвал своего противника, – владеет ещё и гипнозом? – приводя своё сознание в порядок, я прислонился к дереву. – Не многовато ли для одного? В конце концов, с кем я имею дело? Может, это «чучуна», местный йети? Но реликтовый гоминид не агрессивен. Он всегда уступает человеку, уходит с его пути и не пытается убить последнего. Тогда кто? Не Кощей же Бессмертный? Тот мог присутствовать одновременно везде и конкретно нигде. Надо попробовать найти его след, тогда станет ясно, с кем я имею дело. Но какой след может остаться на щебне и лишайнике? Разве что от крупного медведя? И всё-таки, надо попробовать, – сделал я себе установку».
Сконцентрировавшись на окружающей реальности, отогнав от себя марево наваждения и хватаясь за деревья, я стал быстро подыматься на платформу. Едва я сделал несколько шагов, как вдалеке послышался треск: что-то большое и тяжёлое стало быстро продвигаться в мою сторону.
«Это что, вторая атака? – снял я «Сайгу» с предохранителя. – Прёт прямо в лоб. Что ж посмотрим: ты или я?»
По телу прошла невольная дрожь, и всё моё существо приготовилось к самому худшему. Через секунду треск и топот приблизились вплотную, и через лесную поросль я увидел холку и голову громадного медведя. Зверь на галопе бежал прямо на меня. Когда я свистнул, он чуть свернул в сторону, но ход так и не сбавил. Зверюга пробежала буквально в трех метрах. Спустившись с платформы, мишка галопом помчался дальше. То, что зверь смертельно перепуган, было хорошо видно. Я проводил его взглядом и обернулся туда, откуда зверь прибежал. Огромный бурый медведь, фактически царь здешних мест, бежит, как перепуганный заяц. Причем налетел на человека, на своего злейшего врага, и не свернул.
«Кого же он так перепугался? Наверняка столкнулся с Нечто и чуть не помер от страха. Ну и загадка? Кто же этот жуткий хозяин здешних мест, от которого даже матерые мишки спасаются бегством?»