– Конечно, нет, – засмеялся я, представив такую сцену.
Каждая любит только себя, а меня рассматривает как свою собственность.
– Точнее, любит свой эгоизм, себе подобных нелюди любить не умеют, – задумчиво, нараспев пробасил старейшина. – А теперь представь сцену получения от всех троих творческого потенциала. Можешь представить?
– Честно говоря, нет.
– Давай я тебе помогу. Вообрази всех трёх прелестниц в чём мать родила, и представь, что каждая готова слиться с тобой в половой близости…
– Я что-то не пойму! – перебил я мезенского растлителя.
– Неужели не каждая отдельно, а все вместе?
– Они тебе подарки дарили тоже по отдельности? Какая разница? Тайн никаких быть не может. Здесь точно такие же подарки только из другого теста. В первом случае энергия, вложенная в тряпки, во втором – прямая, вот и всё.
– Честное слово, подобную картину представить я не могу.
– А ты представь-представь. Сначала ласкаешь всех троих, потом выделяешь из них ту, которая более всего возбуждена и начинаешь интенсивно её готовить к близости. Но не торопясь и не забывая ласкать двух других. Последние, понимая, что ты уже занят, больше сами тебя ласкают. Но вот наступил момент близости. Эта сцена очень сильно возбуждает девчонок, которые её наблюдают. Только всё равно, управляя энергетикой своей подруги, постарайся держать двух других или за талии или за руки. Чтобы возникла единая вибрационная система. Она построит поле общего сексуального эгрегора. Попав в него, даже фригидная женщина превращается в нормальную. Именно потому в древности фригидных женщин общество не знало. Но вот твоя подопечная, пережив последний оргазм, просит оставить её в покое. Она падает на подушки, а её место занимает другая девчонка, потом после истощения второй красавицы, энергию начинает отдавать третья. А теперь тебе вопрос, как ты думаешь, какая из девушек оказалась в самом выгодном положении?
– Не знаю, – растерялся я.
– Так знай же – последняя. У неё в три раза дольше держалось возбуждение, чем у двух первых. Вот и весь процесс обмена энергиями. Ты наполнил девушек своим потенциалом, они передали тебе свой. Заметь, ты входил только в энергетические оргазмы, но ни разу не выбросил семени. Таким образом, пользуясь силой построенного сексуального эгрегора, или как раньше его называли – полем ладоны, один мужчина без особого труда способен одновременно снять энергопотенциал с десятка и более женщин. Главное, чтобы было, куда деть это огромный приток силы, да и чтобы у него самого имелось, что им отдать…
– Честное слово, в настоящий момент я к подобным подвигам не готов. Не то, чтобы управлять своей энергией… Короче, всё это для меня – тёмный лес! Поплыву, и я это точно знаю, на первой же девушке…
– Молодец, что говоришь правду, Ар. Теперь ты понимаешь, что должен у нас освоить?
– Неужели я с такой задачей смогу справиться?
– В лёгкую. И не сомневайся, – засмеялся помор.
– Но ведь с точки зрения христианской морали – это разврат, самая настоящая групповуха.
– Когда в сексуальной близости люди отдают и получают нужную для жизни и творчества энергию, и удовольствие им служит только фоном – никакого разврата нет. В христианском мире о том, о чём я тебе рассказал, никто не имеет ни малейшего представления. Именно по этой причине Британские оккупационные власти и хотели взорвать индийские храмовые комплексы. Ты ведь знаешь, что на фасадах индийских храмов изображены точно такие же сексуальные сцены, которую я тебе только что описал. С сатанинской точки зрения – это разврат. На самом же деле всего-навсего показан обмен энергиями в полигамных арийских семьях. Где мужчина получает от женщин максимум творческой силы. Вот, кажется, наш сегодняшний разговор подошёл к концу, – поднялся со своего места помор. – Скоро за нами пошлют, мне пора идти по своим делам, да и у тебя вот-вот перевязка.
Глава 37
Суть эволюции вида и зло в повозке добра
Вечером, после ужина, ко мне в библиотеку, где я, вчитываясь в древнерусские тексты, пытался постичь значение некоторых забытых слов, зашёл Горислав.
– Ну что, Юра, пойдём, если, конечно, ты можешь, позанимаемся немного «рукопашкой», – спросил он с порога.
– Опухоль на плече вроде бы спала, – поднялся я со своего места. – Если тебе так интересно, то я не против.
Быстро переодевшись, я направился в импровизированный спортивный зал на веранду. Горислав был уже там. В легком свитере и джинсах он ходил из стороны в сторону, и на руках у него виднелись двойные самодельные боксерские печатки. Не успел я к нему подойти, как он резко развернулся, и мне в лицо полетело два отвлекающих удара левой и мощный удар правой. От ударов левой я инстинктивно отшатнулся, но правая рука Горислава попала в точку. В глазах вспыхнул огонь, и я кубарем полетел на пол. Подобное поведение сына старейшины меня ошарашило. Не понимая, что происходит, я тут же вскочил на ноги и взглянул на Горислава. Глаза молодого помора нагло улыбались.
– Я же говорил отцу, что против хорошего бокса вся ваша потеха никуда не годится, – и, закрывшись, он снова двинулся в мою сторону.
«Так вот оно что? – догадался я. – Молокосос пытается доказать своему отцу, что традиция, которую он хранит, ничего не стоит. Что западный английский бокс намного лучше».
– Видишь, мы не проваливаемся во время ударов, – снова попытался атаковать меня Горислав. – Что ты можешь сделать? А от ног твоих я убегу.
После пропущенного удара, у меня кружилась голова, в разбитом носе стала хлюпать кровь. Держа парня на расстоянии, я обдумывал своё положение.
«Если сейчас превращу его в отбивную, чего он вполне заслуживает, не нарушу ли я закон гостеприимства? Но с другой стороны идёт не обмен знаниями. Передо мной самый настоящий хулиган. И он пытается опять атаковать. Будь что будет! – решил я. – Пусть меня с треском вышвырнут, но таких, как Горислав, надо лечить».
Открывшись, я сделал маятник назад и тут же, в момент атаки боксера, пошёл на скрутке вперёд. Отскочить Горислав не успел. Его удар левой провалился, и я, оказавшись от парня сбоку, обрушил один удар ладонью в его висок, другой – с разворота кулаком в рёбра. На этот раз на полу оказался молодой хозяин.
– И поделом! – внезапно раздался бас Добрана Глебыча.
Оглянувшись, я увидел старейшину, который стоя в дверях наблюдал последние секунды нашего поединка.
– Если ты этого мерзавца, – показал головой на корчившегося на полу сына князь-старейшина, – отправишь к предкам, я не обижусь, Ар. Он заслужил! На, вытри нос, – протянул он мне свой носовой платок. – Не то замараешь свитер.
Я молча взял протянутую мне вышитую тряпку и стал вытирать ею кровь с разбитого носа.
– Удары я контролирую, за Горислава не бойся, – обратился я к склонившемуся над сыном отцу. – Отойдёт.
– Хорошо бы на тот свет! – поднял на меня свои серые глаза Добран Глебыч. – Не знаю, в кого он такой? Валентина говорит, что характером сын пошёл в её двоюродного дядьку. По рассказам Вали, последний был и нахрапист, и не в меру эгоистичен. Вся родня от него страдала. И вот у нас выросло подобное чудо! Давай вставай, ничего с тобой не произошло! – приказал отец сыну. – Это тебе школа! И школа хорошая!
Встав сначала на колени, Горислав медленно поднялся на ноги. Не взглянув ни на меня, ни на отца, держась за рёбра, маленькими шагами направился к двери.
– Ты-то как? – посмотрел на меня Добран Глебыч.
– Голова кружится. Не увидел и пропустил… Мне и в голову не пришло, что он пригласил меня на спарринг.
– Хреновый я хозяин! Вздохнул князь-старейшина. – Сколько у нас живёшь, столько и дерёшься. То в деревне, то в моём доме. И везде находится недоумки, которые ведут себя хуже некуда! Прости, если можешь. Я вот что пришёл, – ещё раз окинул меня взглядом помор. – С тобой сегодня вечером хотят побеседовать наши женщины. Что им сказать?