– На скрытую полигамию. Впрочем, из подобных семей происходят и неплохие молодые женщины. Но, как и парней, их очень немного. Остальные парни, о которых мы упомянули выше, воспитанные либо отцами-подкаблучниками, либо папами-пьяницами, либо вообще без отцов, по сути дела являются браком. В основной своей массе все они инфантильные маменькины сыночки. Такие не знают, что такое долг, проявляют крайнюю степень эгоизма и не имеют понятия о сути настоящей любви. Ты, я думаю, понимаешь, что все вышеперечисленные беды нас, потомков чуди белоглазой, не касаются. Почему? Потому что в нашем обществе сохранен статус мужчины, а раз так, мы способны воспитать молодое поколение образованных и расторопных женщин. Мне уже пора! – поднялся со своего места Добран Глебыч. – Через несколько минут сюда придёт Валентина. Ты пока посиди, поразмысли над услышанным. Подумай, о чём шла речь. Валя тебя об этом спросит.
Когда князь-старейшина ушёл по своим делам, я стал припоминать всё, что от него услышал. Было ясно, что помор что- то мне не договорил.
«Но что? Наверное, я должен о чем-то догадаться сам. Конечно же, речь шла о скрытом матриархате! Если мужчина в моногамной семье постоянно испытывает дефицит той творческой силы, которую ему должна дарить женщина, а она в свою очередь на этом дефиците умело играет, то что получается? Управление через шантаж! Тем более на стороне женщины ещё государственная машина: женщина в любой момент может оставить мужчину. Взяла и разлюбила! Но дети останутся не с отцом, хотя он в разводе и не виноват. Очень часто за матерью остаётся и квартира. Всё это якобы ради детей. А мужчина, потерявший своих любимых детей, большую часть имущества, иногда и квартиру, обязан многие годы содержать ту, что его предала. По закону алименты он платит детям, но кто проверит, куда уходят его деньги? В советское время бытовал целый разряд женщин-паразиток: родила от одного, через некоторое время развелась. Приобрела и квартиру, и хорошие алименты. Потом снова вышла замуж. И опять развелась. Теперь у такой имелось уже всё. Можно было практически не работать. Потому что мужей она выбирала состоятельных, с хорошими зарплатами. Как правило, таким образом промышляли видные привлекательные стервы. Те, что умеют себя преподнести. Что это, если не следствие скрытого матриархата. СССР давно нет. Но семейный кодекс не изменился. Всё, как было, так и осталось. О чём это говорит? Только об одном. Система в нездоровой моногамной семье сводит статус отца семейства на нет. Именно с такой целью и создана такая псевдосемья, где одна подсистема доминирует над другой, где нет целостности и равенства не только энергетического, но и юридического… В средствах массовой дезинформации ведутся разговоры о равенстве женщин. На самом же деле и энергетически, и по закону в современной семье мужчина давно на вторых ролях. И теперь, чтобы сохранить свой мужской статус ему лучше вообще не жениться. Работать и жить для себя, а в плане энергоинформационного обмена пользоваться услугами секретуток, шлюх и других женщин лёгкого поведения. Благо, таких в наше время видимо-невидимо. А если душа требует семейного тепла, что тогда? Пойти и сдаться на милость победителя? Кому? Своей жене?! Но ведь так получается. В этом заключена тонкость моногамных отношений. Запуск в общество невидимого скрытого матриархата. Для того чтобы окончательно лишить мужчину его роли лидера, воспитателя и вектора эволюционного процесса вида Homo sapiens sapiens. Сколько же еще негативного, пока невидимого, стоит за моногамными семейными отношениями? – думал я. – Всё, что я знаю, это всего лишь вершина айсберга. Сколько же ещё предстоит понять и осознать?»
В эту минуту в горницу быстрыми шагами вошла женщина-легенда Валентина.
– Прости, что задержалась, – сказала она, сев напротив. – Ну что, понял, о чём тебе хотел рассказать Добран?
– Понял, – посмотрел я в большие умные глаза женщины.
– Посредством моногамных семейных отношений в обществе ко всему прочему был запущен ещё и скрытый матриархат.
– Зачем, тебе понятно?
– Как тут не понять? Те, кто управляют миром, подстраховались женщиной. Заставили её контролировать мужчину…
– В плане его эволюционного природного предназначения, – закончила за меня Валентина. – Понимаешь, человека на Земле можно извести по-разному. Можно его уничтожить мощными электромагнитными полями, можно травить никуда не годным воздухом, напичканной ядами и бактериями водой, можно успешно с ним бороться приправленной ядохимикатами трансгенной пищей, можно убивать людей наркотиками, неправильным сексом и т.д. Но проще всего это сделать оккультно. Используя один из общих универсальных законов Мироздания. Его называют законом эволюции. Думаю, о нём ты имеешь представление. Если биологический вид останавливается в своём эволюционном развитии и начинает деградировать, то Творец от него избавляется. Такой вид ему не нужен.
– Хочешь сказать, что земное человечество обречено?
– Пока живы адепты внутреннего круга, нет. Но может случиться, что на Земле останемся только мы… и они. Понимаешь, о ком я?
– Догадываюсь.
– И тогда придётся начинать всё сначала. Такое на земле происходило уже не раз. Поэтому мы и передаём тебе тот минимум знаний, который позволит в будущем вступить во внутренний круг человечества и привлечь всех, кто готов инкарнационно в него войти.
«Так вот, оказывается, зачем они все меня так муштруют? Чтобы я со временем стал частью их мира и чтобы привлёк во внутренний круг тех, кто способен принять тайное знание. Надо же! Человечество ещё не погибло, а эти люди заботятся о его новом эволюционном витке!»
А между тем женщина-легенда продолжала:
– Раз тебе всё ясно и понятно, пойдём дальше. Мне хочется рассказать, как строятся семейные отношения у нас, у тех, кто считает себя потомками чуди белоглазой. Из того, что поведал тебе Добран, ты, я думаю, понял, что здешние женщины и нравственно, и в плане знаний совсем другие, нежели в больном агонизирующем социуме.
«И в плане генетики тоже, – отметил я про себя. – Не будь её, вряд ли бы одно воспитание позволило бы добиться таких результатов».
– Но психическое совершенство женщин – только одна сторона медали. Вторая сторона – это мужская конкуренция. Она в нашем обществе очень серьёзная. Именно поэтому хуторские мужчины не знают, что такое спиртное и наркотики. Все без исключения занимаются физическими упражнениями. И что самое главное – наши избранники являются великими тружениками. Видел, какие дома они умеют строить? Не чета деревенским! Настоящие царские палаты. Не столько просторные, сколько красивые и уютные! Деревенским такие и не снились. Большие дома в Ценогоре тоже стоят, и в районном центре такие есть, но по сравнению с нашими теремами, выглядят их строения неуклюжими сараями. У хуторских мужчин в руках всё горит! Спорится любая работа. Трудно найти что-то, чего они не умеют. Но даже не это главное. Почти все наши мужчины являются ходячими энциклопедиями. В плане академической науки и в области традиций предков, большинство из них – настоящие профессора. Тебе наверняка известно, что все наши дети заканчивают ВУЗы. Но это только необходимый минимум. Всё остальное достигается самообразованием. Одним словом, хуторские мужи для нас, женщин, необыкновенно интересны. С такими невозможно соскучиться. Жизнь с подобными людьми превращается в сплошной праздник. Почему? Да потому, что наши мужчины умеют по-настоящему любить. И не только нас, женщин и детей, но и всё, что их окружает. Они светятся изнутри. Понаблюдай за Добраном!
– Верю я, верю! Так оно и есть, – согласился я с Валентиной. – Всё это видно и за версту.
– Вот, что значит воспитание в традиции и следствие жесткой мужской конкуренции! Хуторские парни с детства знают, что если они не подымут себя до самой высокой планки, ни одна местная девушка за недоделка замуж не выйдет. Значит, ему придется уехать с хутора в жилуху и там искать себе жену, как говорится, из народа. Во-первых, она уже не будет столь утончённой и прекрасной, как наши местные девушки. И, во-вторых, что самое страшное для наших парней, она может оказаться тупой, злобной и эгоистичной…
– Но ты мне рассказываешь о браке моногамном, – заметил я.
– Всё правильно, о моногамном. И у меня с Добраном так же было. А потом через несколько лет к нам пришла Ярослава.
Очевидно, вспомнив что-то неприятное для себя, Валентина покраснела.