– Раз пришла развлекать, то давай, развлекай, – покосился на меня Добран Глебыч.
– Но я этого не умею. Меня развлекалкам никто не учил,- процедила сквозь зубы Дашунька.
И вдруг её высокомерные и одновременно безразличные глаза стали колючими и злыми. Такая метаморфоза глаз девушки сразу сделала её красивое лицо отталкивающим и неприятным. Она уселась, закинув нога на ногу на край табуретки, и стала в упор нас разглядывать.
– Ты бы налила и себе чаю, – показал на стол Добран Глебыч. – Вот черничное варенье! И нам бы было за столом веселее.
– Надоели мне все эти здешние чаепития, – скосила в его сторону глаза прелестница. – И душеспасительные беседы, поскорее бы закончились праздники и уехать! Меня два года дома не было. Думала, что соскучилась. Но приехала и поняла, что делать мне здесь нечего.
– Посмотри, сколько у матери с отцом работы, как это делать нечего? Неужели тебе не хочется им хоть немного помочь? Мои девчонки, не успел я их привезти, всю работу сразу же на себя взвалили! Даже дрова не дают мне колоть.
От слов Добрана Глебыча на лице у Дашуньки появилась гримаса презрения.
– Света первая и Света вторая? Они, наверное, больше ничего и не умеют, как навоз лопатой грести. Потому и так счастливы.
Слова Даши задели меня за живое. Но взглянув на старейшину, я не увидел в его глазах ни гнева, ни обиды. Он смерил взглядом сидящую перед ним девушку и, улыбнувшись,сказал:
– Ты не знаешь, что такое подлинный аристократизм, Дашенька. Он заключается не в лени, паразитизме и праздности, презрении к труду, а наоборот, в принятии любого труда, каким бы он ни был тяжёлым и грязным. Ведь главное, чтобы он не был бесполезным. Ты должна знать, что в свободное время великий Олег, жрец и воин, с удовольствием косил сено, вместе с дружинниками по многу часов копал землю. Также вёл себя и Игорь, и его сын Светослав. Даже летописец Иоанн Цимисхий отметил, что русский князь сидел вместе с гребцами на скамье и, так же, как они, грёб вёслами… Ты захотела унизить моих дочерей, но получилось наоборот! Благодаря тебе, японял, какие они у меня замечательные!
– И ещё мне хочется кое-что добавить, девушка, – отодвинул я от себя кружку с выпитым чаем. – Ты, безусловно, красива, и это хорошо знаешь, но внешняя красота без внутренней практически ничего не стоит. Она не полная. Я бы сказал даже порочная.
– Неужели? Так уж и не стоит ничего? – лицо девушки исказила злая торжествующая улыбка. – Ты поспрашивай, умник, Глебыча на эту тему, а потом воспитывай!
На её слова старейшина только горько усмехнулся. В этот момент в кухню вошла хозяйка дома, мать Дашуньки.
– Всё, можете идти, я там всё своё убрала, оно вам не помешает. Тоже молодец, устроила стирку перед вашим приездом…
Поблагодарив хозяйку за заботу, мы направились в свою комнату раздеться и взять полотенца.
– А где Иван Фёдорыч? – спросил я Добрана Глебыча.
– Наверное, ждёт нас в бане. Где ж ему еще быть? Он всегда так. Если баня, то он там первый. А как тебе его дочурка?
– Ужас! У неё что, не совсем с головой? Похоже, все ценности вывернуты наизнанку.
– Вывернуты, это так, – вздохнул князь-старейшина. – И ничего с такой бедой не поделаешь.
– И давно у неё началось?
– Почитай с раннего детства. Погибшая девчонка!
– О чём это она, когда заявила, что я должен тебя спросить?
– О том, что у неё квартира в Питере и «мерс» в гараже. А она студентка – четверокурсница, соплюха еще! Понятно, родители ей такое предоставить не могли. Дошло?
Я кивнул и, закутавшись в полотенце, отправился вслед за Добраном Глебычем. В бане, как и предполагал старейшина, лёжа на полке, нас ожидал хозяин дома. После парной и непродолжительного отдыха хозяева снова пригласили нас к столу, на этот раз к ужину. И у меня появилась возможность рассмотреть поближе тётю Машу – маму Дашуньки. У хозяйки дома был высокий рост, неплохая для её возраста фигура, пышные тёмного цвета волосы, но в доброе приятное лицо женщины закралось что-то нерусское. Было ясно, что тётя Маша не из поморов.
«Может, она зырянка? – думал я, изучая её лицо. – Но почему помор женился не на своей? Обычно у местных мужиков так не заведено».
На ужин Дашунька не пришла. Может, обиделась на наши с Добраном Глебычем замечания, а может, по другой причине. О ней никто за столом не вспомнил.
«Несчастная девчонка, – думал я про Дашу. – Приняла ценности, которые нам всем подсунули «друзья-приятели» с Запада. Всевозможные материальные блага в обмен на то, что на Руси считалось более ценным, чем сама жизнь. Девчонка не знает и не хочет знать, что такое честь. Для неё это пустой звук, не более. Пока она торгует собой, и вроде бы успешно, а дальше что? Когда немного постареет? Надеется выйти удачно замуж? Но какой идиот рискнёт на ней жениться? Впрочем, среди богатых дураков хватает. Может, ей и повезёт. Когда мы направились с Добраном Глебчем на боковую, я его спросил относительно этнической принадлежности мамы Дашуньки.
– Похоже, тётя Маша не русская? – посмотрел я на него.
– Во всяком случае, мне так показалось.
– Ты правильно заметил, – уселся на свою кровать князь- старейшина. – Так оно и есть. Маша не арийка, она другой расы. Фёдорыч привёз её ещё девчонкой из Петрозаводска. Долгое время у них детей не было. Все думали, что обойдётся. Но вот, родилась Дашунька! И жизнь хороших людей пошла под откос.
– Получается, что Мария Семёновна из карелов?
– Из карелов. Родители у неё славные. Из князей. Но труженики, каких редко встретишь. И сама Маша женщина замечательная. То, что она говорила на крыльце, было шуткой, на самом деле всё не так. Словом, и с одной, и с другой стороны всё хорошо. Но дитя родилось – сам видел? И ещё увидишь… Нам у них жить почитай два дня. Так что всё у тебя впереди.
– Как я понимаю, ты меня привёз к своему другу, чтобы я воочию мог убедиться, к чему иногда приводит межрасовое смешение?
– Не иногда, а очень часто. Вот в чём беда. Но людям этого не объяснишь. Хотя жизненных примеров бессчетное количество.
– Интересно, почему такое происходит? На своём опыте я убедился, что гибриды между хантами и русскими часто бывают людьми с перевозбуждённой нервной системой. Они не в меру агрессивны, легко спиваются и склонны к разного рода преступлениям. Таких на севере не любят ни ханты, ни русские старожилы. То же самое можно сказать о гибридах между русскими и ненцами или эвенками. Несколько лучше обстоят дела с сахалярами Якутии. Те тоже, по сравнению с якутами и русскими, иные, не в лучшую сторону, но их там терпят.
– Потому что в якутах много нашей крови, хоть учёные этого пока не признают. Предки якутов – курыкане, которые в XII веке жили, в Прибайкалье, мало походили на монголоидов. До сих пор можно встретить чистокровных якутов с европеоидными признаками, – высказал своё предположение помор.
– Интересно, как вы, местные, объясняете такой вот феномен? – поинтересовался я.
– О проблеме межрасового смешения хорошо знают генетики, но предпочитают помалкивать. Куда только идея глобализации не залезла! Кому-то на Земле очень хочется, чтобы люди посредством межрасового смешения в основной своей массе посходили с ума. Примером тому наша здешняя красотка. Поэтому через средства массовой дезинформации и идёт вбивание в головы людей идеи межрасового смешения. Дескать, межнациональные и межрасовые гибриды совершеннее, чем чистокровные расы и нации. Они более умные, более энергичные, и якобы более красивые, что звучит вообще подло и аморально. На такой вот крючок сознание людей и ловится. Дашунька хорошо знает, что она полукровка. Именно поэтому девчонка и считает себя непревзойдённой красавицей.
– Даша бесспорно красива! – сказал я. – Но красива она нашей арийской красотой, я бы сказал вопреки, а не потому…
– Ты прав, но как ей это объяснить? у Ивана мать была очень хороша. Даша – вылитая бабка.
– Мне хочется понять, почему при межнациональном и межрасовом смешении чаще всего получается гремучая смесь? – задал я вопрос местному всезнайке.
– Я могу тебе сказать только то, что мне известно, – забрался под одеяло Добран Глебыч. – Культура любого народа, если конечно, она с самого своего начала не аморальна, стремится поднять человека на более высокий уровень духовной эволюции. Благодаря её влиянию, общество, используя институт определенных правил, заставляет человека вести себя не по-скотски, а как положено – по-человечески. Постепенно из поколения в поколение такой вот контроль над поведением влияет на генофонд человека. Те гены, которые отвечали за низость, подлость, за людоедство и прочее перестают действовать, так сказать, засыпают. Но при межрасовом, реже межнациональном смешении, такие вот спящие гены иногда просыпаются. И человек, их носитель, становится невменяемым. У него проявляются потребности вести себя совершенно не так, как ведут себя его родители. Да, он энергичен, у него масса идей, но он больше склонен к негативу, чем к позитиву. Как правило, он цепляется за извращённые ценности. Ему они кажутся нормальными. Самые несчастные гибриды – это мулаты, смесь негров с индейцами. В зависимости от условий, их кидает то к одному, то к другому полюсу. Как правило, мулаты – крайне злобные и мстительные люди, от избытка энергии они очень страдают. Часто они обвиняют родителей в своём рождении. Потому что не в силах совладать со своими инстинктами. Я смотрю на Дашу и думаю, что когда-нибудь наступит время, и она, выброшенная из жизни, тоже обвинит своих родителей, что они её воспроизвели на свет божий. Иван и Маша многое от меня про её художества скрывают, но то, что до меня доходит, уму непостижимо: такие вот дела, Юра. Невесёлые. За ошибки родителей часто расплачиваются дети.