— И я тоже разомну кости, — проговорил Кай, поднимаясь с места и аккуратно обходя застывших посреди помещения эльфа и мародера.
Рада накинула на плечи брошенную дубленку и, не оборачиваясь, вышла из помещения. Атмосфера за спиной была такой накаленной, словно еще чуть-чуть, и во все стороны брызнут капли расплавленного металла из глаз эльфа.
Улыбашка уже вскарабкалась наверх по кривоватой лестнице землянки, следом за ней поднималась Лиара, на ходу застегивая пуговицы дубленки. Кай пропустил Раду вперед, он все еще посмеивался и качал головой над тем, что происходило за их спинами.
Наверху ярко сверкало на снегу зимнее солнце. Свет был таким ослепительным, что Рада зажмурилась, прикрывая лицо рукой. Стоял уже послеобеденный час, солнце низко висело над горизонтом, и по лесу протянулись длинные синие тени от деревьев. Ветер только еще больше окреп, взметая порошу и расшвыривая ее повсюду. От его прикосновений обнаженную кожу кололи тысячи мелких иголочек.
Улыбашка согнулась пополам, уперевшись руками в колени, словно пробежала несколько миль, не останавливаясь. Лицо у нее было перекошено от ярости, отчего шрам еще больше натянулся.
— Этот подсолнечник совершенно сумасшедший! — заворчала она, недобро глядя в сторону открытого люка в землянку. — Я на своем веку много тронутых повидала, но чтобы такого!.. Да даже зайцы по весне и то вменяемее его!
— А мне вот почему-то кажется, что он просто притворяется, — негромко подала голос Лиара. Рада краем глаза наблюдала за тем, как она тряхнула головой, отбрасывая назад искрящиеся золотом на свету кудряшки, как нахлобучила на голову меховую шапку, отчего стала еще более хорошенькой, хотя куда уж, казалось бы?
— Если он притворяется, — грозно начала Улыбашка, — я его собственными руками скручу в бараний рог! Будет такой же маленький и квадратный, как я! А раз любит норы рыть, то мы его в Рудном Стяге с радостью примем за своего! Будет новые дороги прокладывать. Через гранит, — глаза ее нехорошо сощурились. — Зубами.
— Кто-нибудь вообще знает, кто он такой? Или что такое? — Рада оглядела лица друзей. — Да, ведет он себя крайне странно, но я заметила, что он никогда не врет. А еще Алеор его все время поит из своих рук, постоянно, как будто это что-то значит, и Редлог не отказывается от питья!
— Естественно, пьянь подзаборная! — прорычала гномиха. — Лишь бы налакаться где-нибудь!
Но внимание Рады привлек Кай. Сейчас ильтонец стоял в полный рост, и Рада, хоть и была высокой даже по эльфийским меркам, доставала ему макушкой лишь до середины груди. Солнце дробилось на мощных рельефных нефритовых плечах Кая, и сочленения каменных глыб его рук странно изгибались, гораздо более подвижно, чем людские локти, когда ильтонец с задумчивым видом принялся застегивать на груди короткую меховую телогрейку. Он часто моргал, глядя перед собой, как делал всегда, когда размышлял о чем-то, а еще трехступенчатые камешки его мизинцев странно подрагивали, что тоже обычно говорило о глубокой задумчивости. Решив, что хуже все равно не будет, Рада окликнула его:
— А ты что думаешь, Кай? Ты же Жрец, знаешь побольше нашего. Что за человек Редлог?
— Вряд ли он человек, — покачал головой ильтонец, хмуря мохнатые брови. — Есть у меня одна мысль, но она слишком безумна, чтобы вы в нее поверили.
— Вряд ли безумнее Редлога, — гномиха хмуро сплюнула в снег и воззрилась на Кая. — Рассказывай, давай! Пока я не попыталась проломить ему череп и этим нарваться на очень большие неприятности.
— О, неприятности в этом случае были бы очень большими, Улыбашка! — усмехнулся Кай, глядя на нее. — В том случае, если я все-таки прав. Рада правильно подметила: он никогда не врет, если припереть его к стенке. Алеор постоянно делит с ним еду и питье, все время, особенно, когда они спорят. Я слышал, что такой обычай есть у диких племен севера, которые считают, что если два человека едят и пьют одно и то же, то они вроде бы как побратались. Во всяком случае, внутри них одна и та же субстанция. И если один из них попробует убить другого, то через эту субстанцию установится связь, в результате которой он умрет сам.
— Бред какой-то! — фыркнула гномиха. — Да и не похож он на северянина!
— Не похож, — согласился Кай. Руки его плавно двинулись вверх, ладони раскрылись, словно он что-то преподносил гномихе. Рада с интересом разглядывала его руки. Иногда ей казалось, что ильтонец вообще не контролирует их движение, что руки живут сами по себе и обладают собственным разумом, двигаясь так, как им вздумается, дополняя его речь своим собственным языком жестов. — Однако он чтит этот обычай. И он никогда не врет. Среди всех известных рас Этлана нет ни одной, на которую был бы наложен запрет лгать. Как и нет способа заставить человека не лгать, а Редлог слишком изворотлив по натуре, чтобы быть честным. Да и медведь этот, который чересчур похож на человека, и живет с ним семь сотен лет…