— Все, — недовольно буркнул Редлог, остановившись посреди комнаты и хмуро поглядывая на путников. — Пришли. Предлагаю отдохнуть здесь, а назавтра уже двинуться дальше.
Лиара чувствовала себя очень усталой, но даже несмотря на это, находиться в этом последнем схроне было тяжело. Теперь уже полы непрестанно подрагивали под ногами у всех путников, а не только одна она ощущала подземные толчки. С потолка то и дело осыпались крохотные струйки земли, и на полу под подошвами сапог поскрипывала пыль. Отовсюду доносился ровный гул, словно глубоко под землей располагался громадный пчелиный улей, недовольно ворчащий из-за вторжения чужаков. А в самом помещении стояла душная влажная жара, от которой кожа моментально становилась липкой, а дышалось тяжело.
Не разговаривая, путники сгрузили на пол свои пожитки, расстелили на полу одеяла, даже не став укрываться на ночь. Жужа тряпкой вполз на кучу сена и растянулся во всю свою длину, вывалив из пасти розовый язык и тяжело дыша. Ему в его толстой шкуре здесь должно было быть хуже всех, да так оно и было, судя по всему, раз уж он сам выполз к людям, не пытаясь спрятаться от них, как обычно.
Лиара улеглась на одеяло рядом с Радой, чувствуя себя более уверено в ее объятиях, хоть на такой жаре это становилось и тяжеловато. Отросшие пряди пшенично-золотых волос Рады повлажнели, потемнели, прилипли к ее коже, а веки у нее налились тяжестью. И все равно она крепко обнимала Лиару, притягивая ее к себе как можно ближе, чтобы той не было страшно.
— Ну вот и все, искорка, завтра уже на солнышко выйдем, — проговорила она преувеличенно бодрым тоном и коснулась губами виска Лиары. — Не страшно тебе, маленькая?
— Нет, — соврала Лиара, сворачиваясь у нее в руках комочком и стараясь всей спиной вжаться в нее. Пол под ними беспрестанно дрожал, сотрясался в бесконечной агонии, и чувствовать надежное тепло Рады Лиаре было физически необходимо.
— Вот и молодец, искорка, — прошептала Рада, хоть Лиара и знала, что она не поверила ни единому ее слову. Золото, что дрожало в ее груди, позволяло Раде чувствовать все, что в ней творится, а потому и скрывать что-либо было бессмысленно. Тяжелая рука Рады на ее боку не дрожала. — Тогда отдыхай, родная. Все у нас будет хорошо, все мы сможем и преодолеем. Осталось только немного потерпеть.
Сердцем Лиара чувствовала истину этих слов, равно как и золотую пульсацию Великой Матери прямо за ребрами, но голова верить в них отказывалась и без конца шептала ей обо всех опасностях, что поджидали впереди. Только вот Лиара совершенно точно была уверена в том, что слушать этот шепот не нужно было. Рада уснула почти сразу, но сама она еще долго таращила глаза в дрожащую влажную полутьму, которую лишь едва-едва разгонял свет от двух масляных фонарей, и лишь через пару часов к ней пришла золотая тишь грез, успокоившая и давшая сил для долгого пути дальше.
Следующим утром (хотя какое утро может быть в вечной темноте тоннелей?) они поспешно собрались в дорогу, наскоро позавтракав, и Редлог первым поднялся по крутым, слегка обвалившимся ступеням земляной лестницы, откинув крышку люка на солнечный свет. Оттуда сразу же ударило сияние раннего утра, и Лиара зажмурилась. После долгих недель во тьме солнечные лучи нестерпимо обожгли радужку.
Морщась и ворча под нос, все они выбрались по ступеням наверх. Лиара остановилась, лишь на пару шагов отойдя в сторону от схрона и слепо моргая на яркий свет. Глаза нестерпимо резало, они наполнились слезами, и только через несколько минут она смогла проморгаться и оглядеться по сторонам.
Небо затягивал толстый слой серого пепла и дыма, поднимающегося от развороченной земли. Снега здесь не было, а в воздухе стояла душная влажная жара с запахом серы, от которой першило в горле и сложно было дышать. Земля под ногами была растрескавшейся и сухой, словно перегоревшая на солнце старая кожа, никогда не видевшая влаги. Трещины бежали во все стороны, одни поменьше, всего в ладонь шириной, другие крупнее. Лиара прищурилась, глядя вперед, туда, где по всем законам должен был располагаться запад. В отдалении она видела еще больше трещин в земле и какие-то странных выростов, похожих на гнойники, из которых поминутно вырывались столбы раскаленного пара, с шипением выплескивался вверх кипяток, летели мелкие камушки, шлак и грязь. Впрочем, далеко она в этом мареве не видела, горизонт скрадывал толстый слой пара.