Ни с того ни с сего, дед вдруг озаботился моей безопасностью. Мол, ты почти каждый день по дорогам мотаешься, а вдруг на тебя лихие людишки нападут? И решил научить меня делать боевые амулеты. На белёной стене он нарисовал углём расположение каналов, указал точку подключения накопителя, и умыл руки. Дескать, вот тебе схема, дерзай дружок. Ага, дерзай! Там такой лабиринт получился, что в нём полгода от Минотавра скрываться можно! Блин, хорошо эльфам, они песенку споют перед деревом, пальцами у ствола поводят, и оно в ответ сучок отращивает. Ушастому остаётся лишь отрезать его, да отполировать срез, где образуется узор, точь-в-точь как требуется. И всё, готовый амулет – цепляй накопитель и пользуйся! Мне же весь этот рисунок предстояло перенести на жесткое основание и ни в одном завитке не соврать. Блин, страшно-то как. Ведь если в чём-то ошибёшься, слабеньким хлопком не отделаешься, амулет-то боевой!
Но глаза бояться, а руки делают. Присмотрелся я к дедову настенному абстракционизму, вычленил взглядом из схемы знакомые участки, прикинул, прибросил, и решил, что делать буду из медной пластины, а узор наложу чеканкой. Судя по трём характерным завиткам в левой части рисунка, испускаемый амулетом поток должен иметь оранжевый спектр, а значит, для этой штуки в качестве накопителя великолепно подойдут пшеничные соломинки. Надо только им свободные концы зажать серебряными клипсами, чтоб утечки заряда не случилось.
Неделю я просидел в трудах над этим рукодельем, согнувшись буквой "зю", но желаемого результата всё-таки достиг. Даже красиво получилось. Местами. Если не приглядываться. Сам амулет оформил как пряжку, а солому накопителя вложил между двух полос кожи и сшил их. Получился такой солидный ремень, шириной сантиметров десять, с бляхою на пол живота. Дед его как увидел, смеялся до икоты, а потом сходу предложил испытать. Не откладывая дела в долгий ящик, мы отошли подальше от усадьбы, спустились в овраг, где эльф выбрал валун, торчащий из склона метрах в тридцати от нас. Посмотрел на него пристально и говорит:
– Вон тот замшелый камень видишь? В него и целься. Если ты всё сделал правильно, то у тебя должен получиться примерно такой шар. – Он вытянул в сторону валуна руку с деревянным кольцом и сжал пальцы. С колечка спорхнул огненный мячик с хорошую антоновку размером, и влупил точнёхонько в центр булыжника. Грохот взрыва законопатил уши не хуже ватных тампонов. Нифига себе колечко! Каменюга полностью лишилась зелёного покрытия, а в точке попадания зияла воронка с мою голову. Вот это силища!
– Давай теперь ты! – Сказал дед, а сам демонстративно накрылся защитным пологом. Не доверяет, значит. Сомневается в моих талантах к атерфаторике. Ню-ню. Я гордо выпятил живот, направляя бляху на несчастный валун, и надавил на активатор…
…Не меньше пяти минут мне потребовалось, чтобы болезненно охая спуститься с дерева, на которое меня забросило взрывной волной. А престарелого мага вообще сдуло вместе с его куполом и отнесло чуть ли не к самой усадьбе. На месте валуна не осталось ничего, даже щебня, а широкий овраг удлинился метров на десять, не меньше.
– Сумрачная Итиль… – Едва смог вымолвить эльф, когда дохромал до места испытаний и обозрел масштабы разрушений. – Обещай, что этот пояс был последним созданным тобой амулетом. По крайней мере, в области боевой магии!
– А как же разбойники? – Напомнил я деду первопричину данного эксперимента.
– Лучше я сам буду делать тебе необходимое для защиты. А то полезут на тебя с ножичком в столичной подворотне, а Микичу потом Ровунну придётся заново отстраивать.
Взгляд со стороны:
"Всё зло от баб! И неприятности от них же!" – словно вспугнутая птица о прутья клетки, заполошенно билась мысль в Вовкиной черепушке. "Вот она, обратная сторона известности! И с чего? Только лишь из-за того, что показал принцессе неизвестный ей танец! Блин, лучше бы не показывал, а то великосветские тётки теперь как с ума посходили, просто на части рвут. Эта вот даже у князя меня отыскала, на другом конце города."
Положа руку на сердце, Володя немного лукавил, удивляясь свалившейся на него популярности. Обучая дочку Микича вальсу, он примерно этого и добивался, но вот к реальным масштабам своей славы оказался совершенно не готов. Покинув королевский дворец, новый танец вихрем пролетел над Ровунной, оставляя после себя в каждом светском салоне смерчики кое-как кружащихся пар, стремящихся подражать капризной придворной моде. Скорость распространения новых веяний в хореографии просто поражала. Но не только из-за новизны вальс столь быстро приобрёл огромное число горячих поклонников. Возможность обнять постороннего человека у всех на виду, и закружиться с ним в танце – это было остро, это был вызов на грани приличия по меркам высшего общества Ровунны. А когда случайно колено партнёра касалось внутренней стороны бедра партнёрши, то при этом краснели щеки даже у прожженных сластолюбцев. Ведь это происходило на глазах всех присутствующих, что только добавляло пикантности ситуации, а значит, и притягательности вальсу.