Но буквально в полусотне метров от меня бодрящие крики возниц сменились заполошенными воплями. Усмиряя разгоряченных коней, натянулись вожжи, и обоз встал как вкопанный. Не понял, это что, они меня испугались? Ан-нет, просто в самый неподходящий момент сдох дедов амулет, явив дракону во всей её красе. Дверца передней кареты распахнулась, и к десятку раскрытых ртов кучеров и форейторов добавился ещё один – главного персонажа в этом передвижном дурдоме. Почему я так сказал – "дурдом"? Да потому, что это был обоз не кого-нибудь, а того самого любвеобильного князюшки, к которому я как раз и направлялся. Его светлость зачем-то изволили прихватить с собой в дорогу весь свой гарем, тут же выметнувшийся из карет и устроивший гвалт похлеще, чем поднимают куры в ночном курятнике при визите туда лисы. Три наложницы повисли на шее своего господина, повалив беднягу на землю, а остальные с визгом кинулись искать спасенья у челяди. Князюшка-то всегда подбирал себе одалисок в теле, за что и поплатился, когда его придавило объёмными телами невольниц. Шум, визг, вопли, барахтанье в дорожной пыли привлекли внимание Вжики и она, желая рассмотреть действо поближе, сделала шаг в сторону дороги, ещё более усилив царящий там переполох…
В общем, не менее получаса ушло на то, чтобы успокоить перепуганных и собрать разбежавшихся. А каких мне стоило усилий убедить князя в том, что конкретно этого дракона ему опасаться не стоит, так просто уму не постижимо! Блин, весь язык себе истрепал, пока его светлость вибрировать не перестали. Но всё равно, знакомиться с ящерой побледневший толстячок подходил с изрядной опаской. Постепенно нездоровый ажиотаж нежданной встречи схлынул, и мы с князем наконец-то смогли спокойно побеседовать. Мой старый знакомый в коротком рассказе меня успокоил, удивил и одновременно рассмешил до коликов.
По его словам, с того дня, как я в страшной спешке покинул Ровунну, спасаясь бегством от назойливого внимания дам высшего света, минуло всего два месяца. И это радует – значит, в этот раз серая полоса меж мирового перехода обошлась без темпоральных выкрутасов.
Оставшись без моего общества в столице, князь загрустил. Ему-то светские дамы всегда выказывали гораздо меньше внимания, нежели мне. Да оно и понятно – ну, князь, ну, разбогател на патефонном бизнесе, и что? Состоятельных и родовитых вельмож при дворе короля Микича всегда хватало с избытком. Единственно, что несколько выделяло князя из их разряженной толпы, так это тесное знакомство с господином техмагом, как и проживание с ним (то есть со мной) под одной крышей. Стоило техмагу исчезнуть со сцены, так интерес дам к его светлости сразу иссяк. Пропал он и у предмета воздыханий князя – старшей фрейлины королевы баронессы Пулии, фигуры при дворе очень заметной, даже издалека.
Тут надо сказать несколько слов о самой баронессе. Если остальные дамы, получив от Её величества разрешение присесть, с удобством располагались в креслах, то госпожа старшая фрейлина предпочитала диваны, ибо только они были способны достойно принять её необъятное седалище. А в каких восторженных тонах князюшка описывал бюст этой прелестницы, как он восхищался монументальностью её стана! Одним словом, любовь до гроба. И тут такой жестокий облом, расстроивший его светлость до глубины души. Однако предаваться отчаянью толстячок не стал, а замыслил дьявольски хитрый, по его мнению, ход. Не полагаясь на собственное красноречие и изящество манер, он решил обратиться к помощи магии, для чего (простая душа) отправился на городской рынок, где заглянул в первую попавшуюся лавчонку, торгующую магическими снадобьями. Нет, его там не сильно обманули, продав фиал с эльфийским якобы любовным зельем. Продукт на самом деле был качественный, и действительно вышедший из-под сени Священного леса. Правда, с несколько иными свойствами, но это выяснилось гораздо позже.
Нашему князю по-прежнему продолжали приходить приглашения на приёмы и балы в королевский дворец, чем он и попытался воспользоваться для решительного штурма сердечка своей пассии. Надо сказать, что на балах у Ровуннской знати существовал один довольно интересный обычай: там вино не разливали из бутылок, а специальный лакей в белых перчатках зачерпывал его позолоченным половником из объёмистой чаши, стоящей на возвышении в углу зала. Любой из гостей мог отстранить виночерпия в сторону и собственноручно наполнить бокал для дамы, тем самым, демонстрируя особое к ней расположение. На этом-то и строился план пылкого влюблённого. Он весь вечер отирался около заветного столика, зорко выглядывая приближение красы ненаглядной. Пару раз он порывался отодвинуть слугу и лично взяться за черпак, но всякий раз объект страсти в последний момент менял направление и проходил стороной, не удосужив беднягу даже взглядом.