Торг стоял хлеще, чем на Одесском привозе. Пол тонны серебра, столь нужного мне для создания различных магопроводов и комплекта доспехов для Вжики, показались деду неподъёмной ценой. Не то, чтобы завышенной, а именно неподъёмной. Не было в Лесу столько серебра, просто не было. Килограмм четыреста они бы ещё наскребли, вывернув все карманы, но не больше. К тому же, отдавать мне все запасы белого металла дед был категорически против. "А случись опять в Лесу росток злой колючки, чем его отгородить от потока магии Леса?" – вопрошал Мадариэль, патетически вздевая руки к небу. Короче, сошлись мы с ним на двухстах килограммах серебра и столько же золота. Дав торжественное обещание доставить плату к исходу этой недели, маг вцепился трясущимися ручонками в пакеты с купоросом и исчез в открывшемся портале.
Вновь он появился на моём дворе через четыре дня. Хмурый как осеннее море, дед одним взглядом управлял полётом выплывавших за ним из колышущегося зеркала мешков с драгоценным металлом. Покончив с доставкой, Мадариэль свернул портал, молча зашел в дом, поманив меня за собою пальцем, прошептал какое-то странное словцо, от которого пропали все доносившееся со двора звуки, и только тогда заговорил.
– Печаль в моём сердце, Володимир, печаль и досада. Многие сотни листопадов я смотрю на созданный сёстрами мир, и не вижу в нём ничего нового. Всё та же глупость, всё тот же эгоизм, та же бесчестность, прикрытая пустым шелестом опавшей листвы рассуждений о "благе". Благо для клана, благо для рода, для всех перворождённых, для мира… Чем только не прикрывали правители жажду власти. А вчера я узнал, что и моя воспитанница не отличается от прочих властителей Леса. Горько мне, Володимир, горько. Неужто я оказался таким скверным наставником?
Мы долго беседовали с Мадариэлем, и от того разговора моя неприязнь к эльфам в целом и к Фалистиль в частности только крепла. С каждым произнесённым им словом крепла.
Старший мастер Узора эльфийского леса открытым текстом высказал Мадариэлю свою досаду, когда выяснилось, что заросли аралии уничтожены полностью, до последнего листочка. И что купорос был истрачен весь, а на опыты даже щепотки не осталось. Оказывается, моя бывшая охранница, а ныне королева, отдала приказ придворному магу собрать как можно больше кусков розовой аралии и надёжно их сохранить. А попутно проникнуть в тайну изготовления синего порошка.
Не трудно догадаться, для чего королеве понадобились и аралия и средство борьбы с ней. Имея на руках яд и противоядие можно смело диктовать свою волю кому угодно. Великолепный соблазн начать очередное перекраивание мира! Блин, сначала Милистиль вампиров в магмир притащила, стала с их помощью захватывать всё Священные рощи, до которых только успела дотянуться, а теперь и Фалистиль по стопам своей сестрёнки намылилась. Да уж, яблочко от вишенки… А сколько войн начнётся, сколько горя, бед может принести подобная затея, ею даже не рассматривалось, ведь всё затевалось ради "великой" цели – захапать ещё больше власти. Блин, не так давно я упрекал Фалистиль за эгоистичность к нашему с ней возможному ребёнку, считал это высшим проявлением цинизма и бессердечия. Похоже, что я крупно ошибался.
Проводив деда обратно в лес, я крепко призадумался. Ладно, в этот раз пронесло, но ведь идея об использовании природного пожирателя магии у эльфов в голове уже появилась, а самой этой аралии на юге хватает с избытком. Рано или поздно местные ушастики об этом занимательном факте прознают, а организовать туда экспедицию с помощью порталов плёвое дело. Для приспешников Фалистиль останется проблема купороса. Как они её будут решать? Первым делом попытаются насесть на меня, в чём я нисколечко не сомневался. Конечно же, от меня остроухие ничего не добьются, ибо я не дурак рыть яму самому себе. Но нельзя сбрасывать со счетов возможность случайного получения купороса. Достаточно эльфам сравнить синий окисел меди с "заветным порошком" и всё, дальше уже дело техники, а там не успеешь оглянуться, как очередная война на пороге. Вот же попадалово!
Всё свои выводы я рассказал Алексею, срочно вызванному вместе с его отрядами в усадьбу на холме.
– Как видишь, Лёша, дело пахнет керосином. – подытожил я монолог. Лёха, до этого слушавший меня со всем вниманием, начал недоумённо принюхиваться.
– Чем, гришь барин, пахнет?
– Войной, но вначале крупными неприятностями с ушастыми.
– Думаешь, барин, полезут лесовики?
– Сами вряд ли, они предпочитают жар чужими руками загребать. А вот нанять кого-нибудь могут легко.
– Верно сказываешь. – призадумался Лёшка. – Ныне разбойного люда на дорогах с избытком. Кинь кличь да посули монету, и глазом моргнуть не успеешь, как желающие пограбить набегут.