Помню, хорошо мы так ехали, гораздо быстрее, чем я на своей двуколке. Лишь одна задержка случилась на пути: в том месте, где тракт пролегал через обширное болото по узкой насыпи. Надо же было такому случиться, что к нашему появлению часть тракта оказалась занята едва ползущим обозом. Раздухарившийся к тому времени Лёшка тормозить посчитал излишним. Вместо этого он лихо прибавил хода, разогнался и поднял Блоху метров на десять над дорогой. Как говорится, "газ полный, баранку на себя". Тоже мне, водитель-неофит. Нет, понятно, что он за предыдущую неделю вдоволь накатался вокруг усадьбы, осваиваясь с управлением колесницей, да и по вечерам регулярно тренировал в каретном сарае плавный взлёт и приземление. Вот и подумал, что проскочит. Похоже, он совершенно не учел, что одно дело тренировки стоя на месте в закрытом помещении и совсем другое выполнить такое же действие на ходу да ещё на открытом пространстве!
Короче, обоз-то мы перескочили, но при прыжке Лёшка совершенно не учёл боковой ветер, сдувший Блоху в сторону от узкой насыпи. Хочешь не хочешь, а когда инерция прыжка закончилась, нам пришлось беспомощно зависнуть над трясиной, дожидаясь покуда ленивый ветерок не отгонит нас на дальний край болота. Да потом ещё на тракт выбираться полтора часа, ведь по кочкам и жирной грязи не очень-то разъездишься.
Несмотря на все путевые задержки, уже к обеду мы были совсем рядом с лесом Черного Дуба. Глядя с верхушки возвышающегося над лесом холма, я было подумал, что наша затея начинает накрываться медным тазом. Большой он этот лес, очень большой и, как не разгоняйся, до лежащей в его середине Священной рощи нам никак не допрыгнуть. О чём я Лёше тут же и поведал. Лёха выбрался из Блохи на свежий воздух, побродил кругами, гипнотизируя раскинувшееся у ног море зелени, а потом как встрепенётся:
– Барин, а чё ежели нам вот оттуточки сигануть? – он показал рукой на едва заметный вдали холмик. – Ты глянь, как ветер кроны клонит, он же как раз с той стороны дует, вот и подтолкнёт колесницу куда нам надобно!
Я прикинул на глаз направление ветра, его силу… А что, может и получиться. Молодец Лёха, соображает!
– А давай! – говорю ему – Ветер нас туда доставит, он же и убраться оттуда нам поможет. Сделав дело, мы просто поднимемся повыше и, подхваченные воздушными массами, поплывём над лесом словно облако.
Не меньше часа мы потратили на предварительное маневрирование, пока не нашли то место, где бы ветер дул от нас точнёхонько в сторону возвышающейся над лесом тёмно-зелёной громадины Черного Дуба. И понеслось: разгон до свиста в ушах и серьёзных опасений за целость колёс, прыжок и постепенно замедляющийся полёт, со временем перешедший в неспешное скольжение на высоте ста, а может и более, метров. Наше появление на низкой, словно стриженый футбольный газон, траве вокруг самого центра Священной рощи эльфы откровенно прошляпили. В принципе, ничего удивительного в том не было, ведь стражи границ и следопыты зорко следят за нарушителями наземных рубежей, а вот воздушные как-то выпадают из их поля зрения.
Но не долго мы оставались незамеченными: во-первых, праздношатающихся и медитирующих около Священной рощи всегда было в избытке, а во-вторых, при прохождении через защитный купол над лесом серебряный корпус Блохи нарушил поддерживающие плетения. И купол схлопнулся будто мыльный пузырь. Получилось, что мы как в дверь постучались. Ногой. С размаха. Так что не успел я как следует оглядеться по сторонам, как с запада прилетел огнешар. Ну, не совсем огнешар, а так, огнешарик. С теннисный мяч размером. Прилетел, отрикошетил от брони и бабахнул где-то высоко над головою. За ним второй, третий, а потом и парочка ледяных копий ударила в борт, рассыпавшись на блестящие под солнцем осколки. Вот и попробуй, поговори с местными коренными жителями: блин, что драконы, что эльфы – сначала стреляют и только потом спрашивать начинают! Что ж, делать нечего, придётся начинать беседу с понятного ушастым сленга.
Я развернул башню, прицелился и для начала шарахнул воздушным кулаком.
– Мать моя женщина! – потрясённо выдохнул приникший к смотровой щели Лёшка.
Круглая поляна, метров триста в диаметре с древом Жизни в центре, была окаймлённая замкнутым двадцатиметровым кольцом из вечно молодых дубков. Именно что была. Теперь же в кольце дубков образовался тридцатиметровый разрыв, а сами поколотые в щепу деревья, вместе с засевшими за их стволами магами, оказались размётанными по округе. Не ожидая подобного отпора, эльфы сразу притихли. Я выждал две томительные минуты и прокричал в приоткрытый над головой люк: