Чтобы в походе за алую полосу эльфам было легче справиться с драконами и их всадниками, маги клана задумали лишить их основного преимущества – полёта. А что крепче волшебства приковывает к земле любые воздушные силы? Непогода. В любое время, в любом мире главными врагами авиации были и будут атмосферные катаклизмы. Потому-то мастерами Узора и был создан амулет, вызывающий настоящий тайфун с ливнем и ураганным ветром.
Когда Аспидель активировал амулет, высвободив сокрытую в нём бурю, Блоха уже поднялась над лесом. Это-то её и спасло от участи быть разнесённой в щепки о могучие стволы вековых дубов, растущих чуть поодаль от бывшей Священной рощи. Налетевший ураган понёс колесницу с такой скоростью, что Вовка счел за благо подняться как можно выше, подальше от стремительно пролетающей внизу земли. Некогда чистое небо на глазах затягивало облачностью, и скоро седые тучи полностью заслонили собой земную твердь. Дальнейший полёт продолжался вслепую, а любая неизвестность, как водится, приносит с собой сомнения. Что делать невольным воздухоплавателям, опуститься ближе к земле или наоборот, подняться выше облаков? Если опуститься, то насколько, и как высоко над землёй нижний край облачности?
Тем временем начался дождь, гулко забарабанив по серебру обшивки. С каждой минутой он усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Заглушая частую дробь дождевых капель, ударил первый раскат грома. За ним другой, третий и вот уже в небе грохочет настоящая канонада, сопровождаемая ослепительными вспышками молний.
"Того и гляди, ударит очередной рваный росчерк в неуместную среди небес колесницу, и что тогда? – подумалось Володе – Просто ли подожжет деревянный каркас Блохи, превратив её в летящий костёр, или расколет гранитные накопители? Ух, и рванёт же тогда! В эти накопители столько маны вбухано, что взрыв будет посильней Тунгусского метеорита."
Он озвучил свои сомнения всё ещё трущему глаза Лёшке, и получил неожиданный ответ:
"На всё воля свыше, нам на неё роптать зряшно. Зато обойдёмся без мучений: раз, и мы уже на том свете."
Вовка только цыкнул зубом, поражаясь такой реакции. Впрочем, его не долго занимал Лёшкин фатализм, поскольку его мысли приобрели другое, тревожное направление.
"Кстати о накопителях, а сколько в них заряда-то осталось? Если учесть все наши прыжки, приплюсовать к ним все выстрелы, да ещё расход маны на вращение колёс по дорогам и вокруг Чёрного дуба, то получается, что накопители вот-вот сдохнут. Ох, чую, и ляпнемся же мы с такой-то высоты, да так, что фиг потом костей соберём… Блин, а я, как на грех, опять без парашюта. Что ж за невезение такое?"
Вовка вылез из ременной петли, заменяющей ему сиденье, и скрючился на полу колесницы за Лёшкиной спиной, отодвигая запоры.
– Лёш, я сейчас открою нижний люк и буду в него смотреть, а ты потихоньку начинай снижаться. Только слушай меня внимательно, и будь готов в любой мгновенье прекратить спуск. Понял?
– Будь в надёже, барин, всё исполню в точности, как велишь.
Володя во всё глаза вглядывался в лениво колышущуюся под ним серую муть облаков. Казалось, они так и продолжают висеть между небом и землёй, но потеря высоты была, о ней говорил ветерок, ровно задувающий в распахнутый люк. Что-то тёмное мелькнуло в разрыве облаков, и в тот же миг Блоха резко пошла вверх, словно кабина скоростного лифта.
– Лёха, ты чего? Зачем поднимаешь?
– Дык, эт не я, барин! Нас что-то к верху тянет. Мож дракон нас споймал?
Вовка метнулся на своё привычное место и выглянул в башенный люк. Никакого дракона он там не увидел, зато успел зацепить взглядом пронёсшийся мимо крутой скальный склон, верх и низ которого терялись в облачном мареве.