Нет, надо делать что-то самолётоподобное, но замаскированное под птицу. Помнится, был такой авиаконструктор Игнац Этрих, создавший на заре двадцатого века изящный моноплан "Таубе", который оставил зловещий след в истории, первым нанеся бомбовый удар по Парижу. Так вот, этот самолёт своими формами очень напоминал парящего в небесах голубя. И сделать его не так сложно, для этого существующих в магмире материалов было вполне достаточно.
Аккуратно, чтобы не потревожить висящие на мне амулеты, я потёр вспотевшие от волнения ладони, словно уже приступал к сооружению этой пташки. Ну, и что с того, что она получится гораздо тяжелее дельтаплана? Я тогда тупо увеличу количество левитирующих амулетов! С таким подходом мой аэроплан можно вообще из брёвен сколачивать, и ведь полетит, как миленький!
А создавать нечто летающее сейчас крайне необходимо. Или мне каждый раз при выезде из баронства заново корчевать эльфийскую лесополосу, вызывая зубовный скрежет мага? Думаете, Мадариэль просто так на меня дуется? Нет, за пенёчки обгорелые переживает. Ладно, сегодня утром, чтобы прорваться на территорию баронства, у меня просто не было другого выхода, кроме как выпустить пару-тройку огнешаров. А дальше-то как? Нет, я понимаю, что лучше всего было бы раз и навсегда разобраться с ушастыми, чтобы в корне решить проблему. Но вот ведь в чём загвоздка: эти древолюбивые снобы понимают или язык силы, или полный игнор. Что ж мне теперь, геноцид эльфам устраивать?! Боюсь, пупок развяжется. А игнорировать их у меня пока возможности нет, увы. Вот если построить летательный аппарат, тогда можно было бы относиться к эльфам наплевательски. Хоть в переносном, хоть в прямом смысле слова. Летать себе в вышине и поплёвывать сверху на остроухих.
За этими раздумьями я даже не заметил, как пролетел отведённый на лечение час. Глянув на часы, я поразился стремительно пролетевшему времени, поснимал с себя амулеты, аккуратной стопочкой сложил их на край стола и, неспешно раздевшись, улёгся в кровать. Стоило телу вольготно растянуться на свежих простынях, как в памяти всплыли воспоминания о недавней ночке в деревеньке на краю Залесского баронства, да о соблазнительно мягких округлостях Леяны. Где-то на задворках сознания даже шевельнулось сожаление об её отсутствии здесь и сейчас. Ну, так ещё бы, кому же будет неприятно, когда о нём заботятся и хлопочут не по обязанности, а искренне, от всего сердца? Причём, не переходя ту грань, когда уход из участливой помощи превращается в назойливую опеку? Потому-то я и не стал возражать против решения своей управляющей "немножко проводить господина барона".
Вот только почему те проводы так резко оборвались? Уехала молча, тишком, даже не попрощавшись, словно я обидел её чем-то. Интересно, чем это я мог её оскорбить, когда день она у меня на руках проспала, а ночью я сам храпака давил? Мы ведь даже почти не разговаривали, и я просто физически не мог ляпнуть что-то обидное. Тогда почему такой таинственный и демонстративный отъезд? Блин, поди, пойми этих женщин…
Взгляд со стороны:
Вовке снился красочный сон, как будто он величаво скользит в синей вышине средь белоснежных облаков на летательном аппарате самого футуристического вида. Эдакой многокрылой этажерке в духе самых первых аэропланов зари авиации, но с парой ультрасовременных реактивных двигателей на пилонах и тремя перемазанными в навозе тележными колёсами в роли шасси. Сам пилот крепко держался за баранку от джипа, утвердив свой зад на узком велосипедном седле и почему-то свесив вниз босые ноги. Счастливая до эйфории Вжика выписывала в воздухе головокружительные кульбиты вокруг Володиного самолёта, порой проносясь в опасной близости от хлипкой конструкции из палок, рогожи и верёвочных растяжек.
"Застоялась девочка! Засиделась на земле, вон как небу радуется!" – умилялся Вовка с отеческой гордостью. А дракона совсем расшалилась, так и норовя на лету куснуть человека за голую пятку словно шкодливый щенок. "Уймись, негодница!" – крикнул ей Вовка и… проснулся.