Из этого мрачного круговорота Вовку вышиб лоб потерявшей терпение Вжики. Дракона так боднула задумавшегося господина барона в плечо, что тот с трудом устоял на ногах.
"Я могу лететь?"
– Что?.. А, да, сейчас…
Володя пробежался взглядом по застёжкам, ещё раз проверил ремни, и начал подключать к накопителю амулеты. По мере того, как росла создаваемая ими подъёмная сила, полусогнутые лапы ящера выпрямлялись в суставах, и очень скоро Вжика стала напоминать стоящую на пуантах балерину, касаясь земли самыми кончиками изогнутых когтей.
– Всё, теперь лети! Только пока окончательно не окрепнешь, постарайся не покидать пределы баронства. Там я не смогу своевременно оказать тебе помощь, если вдруг с крыльями что-то случится.
Дракона подняла крылья вверх и замерла, откровенно опасаясь сделать первый взмах.
– Ну, давай, смелее! – подбодрил её Вовка.
И тогда зверюга решилась. С отчаянием, с которым на спор бросается в глубокий омут неопытный пловец, она оттолкнулась от земли. Поднятый широкими крыльями вихрь обдал Володю клубами пыли, заставив его крепко зажмуриться и закрыть лицо руками. А когда драконий лекарь открыл глаза, его подопечная уже превратилась в маленькую чёрточку посреди синего неба. "Я лечу! Я вновь лечу!" – бился в Вовкиной голове ментальный восторг Вжики, сопровождаемый ликующим рёвом трубившей в высоте над усадьбой драконы.
"Так, одно дело сделали, теперь надо другим заняться". Володя нахмурился, а его радостная улыбка превратилась в тоненькую ниточку сжатых губ, стоило лишь ему вернуться мыслями к Елене и предстоящей встрече с эльфами. Вверх по лестнице мимо скального обрыва он взлетел мухой, ни капельки не уступив Вжике в скороподъёмности. А, оказавшись наверху, посреди усадьбы, Вовка развил бурную деятельность, сходу заразив своей энергией окружающих.
Позабыв про присущую её возрасту степенность, Стефа с проворством юной девушки перетряхивала сундуки и комоды, подбирая барину подходящую к случаю одежду. Набивая магазины к пулемёту, как заведённый клацал металлом Ляксей. Куча высыпанных перед ним на тряпицу патронов быстро уменьшалась в размерах, зато горка снаряжённых магазинов росла как на дрожжах. Даже запрягающий лошадь Михей, и тот поддался всеобщему ажиотажу, хотя, казалось бы, ему-то куда спешить? Не такое уж это срочное дело – отвезти домой прикорнувшего на солнышке шорника. Но, как мог старик двигаться с ленцой, когда сам господин барон мельтешил по двору что метла в руках рьяного дворника? Да и остальная челядь, глядя на барина, передвигалась по усадьбе исключительно бегом, с крайне сосредоточенными лицами. Суматоха улеглась лишь тогда, когда два всадника покинули подворье. Помахав платочками вослед господину барону и его верному оруженосцу, вся дворня как один человек осенила себя святым знаком, вздохнула и вернулась к обычной сонной неторопливости.
Взгляд со стороны:
Священная роща Черного Дуба.
– Ваше величество, а если смертный маг всё-таки прибудет к назначенному часу? Неужели мы смиримся и отдадим ему девчонку?
Фалистиль одарила ледяным взглядом Старшего мастера Узора, но и только. Выражать своё неудовольствие вслух она не стала, хотя королеву так и подмывало выплеснуть на кого-нибудь своё раздражение. Ведь гнев – это слабость, а сейчас не время для слабостей. Да и не так уж был виноват этот несуразный толстяк, если быть честной. Просто он единственный дерзнул озвучить то, что вот уже целую неделю приводило в тихую панику всех собравшихся в тронном зале.
Королева обвела глазами придворных и переадресовала вопрос, вернее, его первую часть.
– Если человеческий маг всё-таки прибудет к назначенному часу на условленное место встречи, то о причинах его появления мы должны будем поинтересоваться у Первого стража. Ведь он, как нам помнится, клятвенно пообещал отрезать неугодное Лесу баронство от остального мира. Даже половину воинов клана отвёл на его границы.
Высокая, мускулистая для эльфа фигура Первого стража словно сдулась, съёжилась под горящим взором Фалистиль. Удивительно, но вид бывалого воина, откровенно испуганного королевским гневом, отчасти вернул правительнице давно забытое спокойствие. Впервые за последние дни она смогла отойти от недавнего страшного потрясения и наконец-то обрела способность трезво рассуждать.