А вот к комьям дёрна, облаку пыли и обломкам веток стеной обрушившихся на них из едва открывшегося портала они оказались совершенно не готовы. Откровенно струхнувший мастер Узора судорожно захлопнул портал и застыл, испуганно глядя на свою повелительницу.
– Ваше величество! Смертный первым начал враждебные действия, прикажите воинам вступить в бой! – с воинственным пылом и солдатской прямотой отчеканил Первый страж.
– Да-да, Ваше величество, прикажите. – тоненько проблеял Старший мастер Узора. Нестройным хором их поддержали все остальные члены совета. Кроме Ловца вестей. Фалистиль это заметила.
– Что нам скажет Ловец?
– Не будет ли подобное, столь радикальное решение, несколько поспешным? Ведь после него мы будем обречены вести войну с магом. Я предлагаю сначала собственными глазами посмотреть на действия смертного. Но со стороны, с безопасного расстояния.
– Старший мастер Узора! – приняла решение Фалистиль. – Открывайте портал на ближайшей к границам Леса поляне.
Спустя минуту тронный зал опустел.
– Ваше величество, смертный явился не один, с ним дракон! – едва смог вымолвить побледневший Первый страж.
– Он подчинил себе дракона?! Но, как?!! Неужели он раньше нас проник в тайну демонской магии? – От волнения Тайный Советник на мгновение забылся и подал голос раньше королевы.
– Старший мастер Узора, дракон в ошейнике? – Похоже, из всех присутствующих одна Фалистиль ещё как-то держала себя в руках.
– Нет, Ваше величество. – прошептал маг помертвевшими губами. – Я не чувствую узоров подобных тем, что плетут для своих слуг демоны за алой полосой.
– Иными словами, дракон сохраняет свободу воли?! О, Сумрачная Итиль, вы понимаете, что это означает? Да, мы сейчас можем попытаться отправить смертного за Грань, но тогда дракон станет мстить! Страшно мстить! – простонал Хранитель Традиций. – Если после этого в живых останется хотя бы одна восьмая часть наших воинов, то и тогда мы должны будем неустанно благодарить богиню за её милосердие.
Хранитель Традиций не произнёс больше ни слова, но мудрым эльфам сказанного было вполне достаточно для того, чтобы до дрожи в коленках прочувствовать, насколько отчаянным оказалось положение. Остаться без воинов с едва живым Древом для клана как такового означало смерть. В этом случае вступал в силу древний закон эльфов "о защите слабых" по которому все остатки клана-неудачника автоматически попадали под протекторат ближайшего сильного клана на правах "младших родственников". Рабов, если уж называть вещи своими именами. Подобной участи не желал никто. Следовательно, силовой способ решения проблемы, и ранее не казавшийся абсолютно надёжным, теперь окончательно становился неприемлемым. Оставался лишь путь переговоров, а ведь именно их так старались избежать в Священном Лесу! Слишком сильно уязвлял эльфийскую гордость один только факт разговора на равных с каким-то смертным.
Всего лишь час назад Володя метался загнанным в угол зверем, а вот теперь Фалистиль на себе ощутила, что такое безысходность. Ей захотелось взвыть подобно раненой волчице, начать бить и крушить всё подряд, броситься вперёд и собственноручно свернуть голову ненавистному человеку, принёсшему столько бед её народу. Вместо этого она, ледяная от ярости, вышла на поле и направилась к смертному, ступая с истинно королевским достоинством. Холодная, прекрасная, напряжённая как звенящая струна, она остановилась в пяти шагах от человека, прожигая того яростным взором. Даже дракон от неё удостоился лишь мимолётного взгляда. Фалистиль сразу заметила упряжь на ящере, но совершенно не удивилась ей, как поразилась бы её наличию в другой ситуации. Ведь одно дело уговорить дракона, и совершенно иное запрячь гордое и заносчивое чудовище. Однако этот факт был отмечен только как говоривший о неимоверно возросшей силе противостоящего клану мага. Да, его сила возросла немыслимо, об этом можно судить хотя бы потому как умело человек прятал её, эту самую силу. Фалистиль, всегда очень чувствительная к магии, сейчас никак не могла её ощутить, сколько ни старалась. Даже жезл смертного, только что выпустивший два плетения, источал слабенькую струйку маны и в истинном зрении воспринимался каким-то безобидным амулетиком. Но вызванные этими плетениями разрушения и остаточный фон всё ещё беснующихся потоков силы во весь голос кричали об обратном. "Похоже, по силе он превзошел Мадариэля!" – с ужасом подумала эльфа, не подозревая, насколько она ошибается.