Ну вот, блин, я уже стихами говорить начал! Пусть они корявые и нескладные, зато в точности отражают бурлящие в моей груди чувства.
Набрав приличную высоту, я убавил подъёмную силу до одной восьмой. "Голубь" клюнул носом и плавно скользнул вперёд, охотно набирая скорость. О точном местоположении Залесья я имел довольно смутное представление, поэтому решил лететь вдоль памятного маршрута над дорогой, по которой мы не так давно удирали от погони.
Алексей:
А сколь хитро удумал барин с косынками, ух и хитро! Я кады спробовал их в деле, дык сперва дажить не сообразил, откель та силушка взялась, что меня вперёд погнала. Стоило мне лишь раскинуть руки в стороны да ноги растопырить, как ударила в полотнища тугая струя, надувая их парусами. Сказал бы мне кто, что на воздух опереться можно, дык я б того рассказчика на смех поднял. А ведь опёрся же! Опёрся, да и заскользил по воздуху, аки по склону холма невидимого. Тока ветер в ушах свистит, те косынки рвёт да треплет, да из глазу слезу вышибает. Я ж, почитай, цельну версту пролетел, покуда уж совсем к земной тверди не приблизился. Ей-ей, за малым чуть борозду не пропахал пузом заместо плуга. Эге, сам себе смекаю, надобно немедля амулетки в ход пускать, покудова я со всей дури об землю-матушку не приложился. Двинул ту загогулину, коей магия на амулеты подаётся, а меня будто бы чьи-то руки за плечи ухватили, да как дёрнут кверху, как встряхнут! Ну, в точности, словно хозяйка половик взяла и с крыльца его от сора вытрясат. Потом уж смекнул, что энто я толи с дуру, толи с испугу ту загогулину ажно до упора вертанул, на всю сталбыть, силу запустив амулетки. Пока умишко в кучу собирал, я уже на пол пути к облаку кочевому поднялси. Стал я прибирать кривулину, чёб повиснуть посреди неба аки тучка невеликая, а кады повис совсем без движения, то цельну минуту в себя приходил. Шутка ли – самому по себе летать, када на такое дажить сам барин ышшо не сподобился! Сталбыть, я первый, самый отчаянный из всех?! Выходит так…
И тогда я вдругорядь к земле канул, что твой камень с обрыва. Но уже лечу не просто так, а всё примечаю, да норовлю спробовать чё будет, коли то так, то эдак руками шевелить, да к тому ж ногами подвигать. Раза три я так к небу взлетал, а после с горы небесной скатывался, покудова не почуял, что амулетки меня уж не столь охотно ввысь тянут. Эт, сталбыть, вот-вот накопитель иссякнет, а энто значит, что пришла пора мне на землю спускаться. А то вконец опустеет гранитный брусок, останется без запасу магической силы, и тогда сверзнусь я с небес на землю и хорошо ежели по пояс в неё не войду.
За моими полётами другие охотники следили весьма пристально, зорко подмечая что да как. А апосля уж и сами пробовать начали. Токмо сперва забросали вопросами дотошными, кажну мелочь для себя проясняя. Так оно и вышло, что таперь я у них за наставника стал, поведав им без утайки всё, до чего своим умишком дойти успел. Вот. Сталбыть, начали мои соратники новому учиться. У одих луче получалось, у других не столь успешно. Вон, Федула возьми – уж и повеселил он нас от души, токмо напугал сперва до жути. Сколь раз ему говорено было – води загогулику нежно, словно бы рукой по бабьей титьке, так нет же, он со всей дури её дёргать начал! А сам-то Федулко парень не шибко рослый, весу в ём как в кошке, вот с того и ушёл в небо стрелою. Понятное дело, как в мановение ока оказался он повыше орлов, так там и струхнул малость, и потому судорожно дёрнул кривулину в обратку. И вот ведь незадача, вновь её до упора свернул. Оттого и рухнул вниз, ышшо более спужавшись. Ему бы успокоиться, на серёдку загогулинку поставить, а он дёргает её то туда, то сюда, потому и снуёт вверх-вниз как рьяный челнок в станке ткацком. К тому ж день ветреный был, и несёт тем ветерком Федулку прямиком на скалу, в коей наш барин логово дракона обустроил. Мы все так и обмерли – того и гляди разобьётся парень, сгинет не за грош по своей оплошке. Стоим, гадаем: об камень он расшибётся, иль в пасть дракону угодит?