Вовка терпеть не мог любое насилие, а тем более насильников, и при виде этой картины просто взъярился. Он одной рукой полностью убрал подачу маны, а другой вздыбил "голубя", заставляя аппарат мгновенно потерять скорость. Потом добавил ману вновь, чтобы тот завис на месте, вскочил ногами на сиденье и приник к прицелу ружья. Молодчик спустил штаны и уже готовился полакомиться сладеньким, когда его башка разлетелась кровавыми брызгами. Так он и рухнул на завизжавшую пленницу – без портков и с половиной черепа. А Вовка уже выцеливал второго всадника, который извернувшись в седле с жестоким весельем наблюдал, как хромая семенит за бегущей трусцой лошадью мальчонка, пытаясь на бегу ослабить стягивающий тонкую шею аркан. И как волочится по траве девичье тело на другом аркане. Садист недолго наслаждался мучениями подростков – глухо стукнуло ружьё, выбрасывая облачко серо-коричневой пыли, и мразь с простреленной грудью кулём вывалилась из седла.
Володя:
Я не испытывал никаких сомнений спуская курок. Не смотря на все пакости остроухих, у меня даже к эльфам не возникало такой обжигающей ненависти, как к этим двум человекообразным. С ушастых что взять? Другая раса, другие жизненные ценности, совершенно иная, чуждая нам мораль. А эти же сволочи…
Блин, у меня для них просто слов не находилось от злости! Так издеваться над кем-то, и только лишь потому, что он заведомо слабее тебя…
Слов не было, междометий тоже, а вот пули нашлись. Об одном только жалею – подлые твари слишком легко отделались, ведь детишкам от этих уродов досталось ой как не слабо! Одной девчонке о траву изрезало руки и ноги, в кровь посбивало локти с коленями, изодрало одежду в лохмотья. Да вдобавок всё лицо оказалось покрыто ссадинами. Другой девахе перепало как бы не больше: на её залитом кровью сарафане между лопаток красовался грязный отпечаток сапога, а по спине разливался багровый след удара, обещавший превратиться в болезненный синяк. Но больше всего девчонки рыдали от испуга. В голос, навзрыд, на грани истерики. По сравнению с сёстрами, парнишка ещё неплохо держался, даром что самый младший из троих.
Девчонок я отправил в лес, велел им сидеть там и не высовываться, пока из села пришлых не изгонят. А мальчишке наказал садиться на трофейного коня, брать второго заводным и мчаться в Залесье, к Леяне за подмогой. Сам же принялся перезаряжать ружьё, меняя серебряные пули на свинцовые. Я сомневался, что среди напавшего на село вооруженного сброда отыщется маг, а тратить ценный метал на обычных разбойников не считал нужным. Да и потяжелее будет свинцовая пуля, быстрее и доходчивей объяснит злодеям всю их неправоту. Пока я набивал обойму, перед глазами упрямо стояла картина ковыляющих к лесу девчонок, прихрамывающих, со вздрагивающими от рыданий худенькими плечиками.
Зевс свидетель, всё же правильно я сделал, что нажал на спуск – без этой мрази мир хоть чуть-чуть станет чище! Вот только насколько очистилась земля со смертью этих двух отморозков? Я сильно сомневался, чтобы остальные члены их отряда были сплошь агнцы. "Блин, а ведь в руках той банды сейчас все жители села! Мои люди, из моего села, которое я просто обязан защищать, раз называюсь бароном Залесским!" Подхлёстнутый этой мыслью, я влез в кабину "голубя" и тут же взлетел, чтобы сверху взглянуть на сельскую площадь.
Увиденное через каменную "оптику" меня не порадовало. Две группы по пять всадников перегородили селянам обе ведущие на площадь улочки, угрожающе наставив копья на волнующуюся толпу. Самая многочисленная часть отряда собралась позади увешанного цацками типчика в богатой одежде. Толстяка явно не воинственного вида, несмотря на подвешенную к поясу саблю в дорогих ножнах. Это кадр что-то с важным видом вещал согнанному люду под одобрительные смешки откровенно бандитских рож за его спиной. На очередную реплику толстяка один из селян что-то ответил, и этот ответ пришелся не по вкусу организатору собрания. По его жесту двое всадников направили коней прямо в толпу и принялись охаживать дерзкого плётками. А когда женщины заголосив, попытались прикрыть собой несчастного, то град ударов обрушился и на них. Вид дюжих мужиков, наотмашь хлещущих слабых женщин стал последней каплей, переполнившей моё терпение. Стиснув зубы, я разогнал "голубка", направляя его на стоящего в центре банды толстяка.