– А почему Трохим так мало воинов отрядил для стражи, всего десяток?
– Вдосталь. Чтобы за порядком присмотреть в самый раз будет. Народец-то у нас неглупый, понятие имеет, и потому дуриком под птицу лезть не станет. Ты уж будь спокойна, госпожа. – чуть рассеянно ответил дозорный, продолжая внимательно следить за округой.
Леяна повела плечом, выражая лёгкое сомнение в словах дружинника, но спорить не стала, увлёкшись происходящим на лугу. Там замковая стража остановилась у края посадочного поля и выстроились в цепочку на некотором расстоянии друг от друга, тем самым обозначив линию, заходить за которую зевакам было запрещено. Никто из воинов не стал бежать дальше, к воткнутому посреди луга шесту с флажком, отмечавшего место вбитых в землю железных кольев, с большим железным кольцом сверху. Добротно вбитых, на целую сажень, по это самое кольцо.
Не успели служивые выстроиться в ряд, как над ними стремительной тенью проскользнул летательный аппарат господина барона. Подгоняемый ветром, он в мановение ока пронёсся до опушки леса, развернулся и полетел обратно. Но теперь он не мчался стрелою, а медленно, с натугой продвигался вперёд сквозь встречные воздушные потоки. С высоты башни Леяне хорошо были видны фигуры четырёх воев, распластавшихся на крыльях рукотворной птицы, возле самого её тулова. Когда крылан оказался над шестом, эти фигуры соскользнули по туго натянутому полотну и камнем рухнули вниз, вызвав испуганно-восторженный возглас у зевак. Освободившись от груза, птица опять было потянулась в небо, но направляемая твёрдой рукой господина барона, удержалась на прежней высоте.
Откровенно рисуясь перед женской половиной замковой челяди, четвёрка спрыгнувших воинов затеяла меж собой состязание – кто позже и чище остановит своё падение. Один слишком рано включил амулетки, и его, зависшего в полусажени над землёй, ветром утянуло в сторону. Другой же наоборот чуть припоздал, и оттого так приложился о земную твердь, что не удержался на ногах и пал на четвереньки под ещё один испуганный вздох местных красоток. Зато двое других, в одном из которых Леяна признала Ляксея, так ловко управляли своей летучей сбруей, что смогли остановить падение в тот момент, когда подошвы их сапог едва коснулись верхушек стеблей скошенной травы.
Не тратя времени даром, спустившиеся с небес воины повалили шест с флагом, и разбежались в стороны, чтобы не мешать посадке крылана. Но стоило голубю коснуться земли, как они тут же подбежали, ухватили за крылья и оттащили его в центр квадрата из вбитых кольев, а потом крепко-накрепко привязали к ним вздрагивающую под порывами ветра полотняную птицу. Не прошло и трёх минут, как людская вереница потянулось обратно в замок, оставив на лугу двух караульных около холщёвого, похожего на шатёр навеса, укрывшего собой крепко привязанную к земле уставшую птицу. Согласно местных обычаев, возглавлял шествие сам господин барон, собственной персоной. Он шел в окружении четверых прилетевших с ним воинов, но не потому, что нуждался в охране. Не телохранителями они сейчас были, а собеседниками, с которыми Вовка прямо на ходу вёл беззаботную беседу, весело посмеиваясь и перешучиваясь. При виде этой бесшабашности у Леяны окончательно отлегло от сердца – значит у её барина всё в порядке, и очередное усмирение незваных гостей прошло без досадных потерь. Да и то сказать, измельчали ныне тати, ибо всех дерзких воины господина барона уже повывели. Не то, что пятью седмицами ранее, когда от разбойников житья не было…
По большому счёту, в возникшем у лихого люда интересе к Залесскому и Иссурийскому баронствам был повинен сам Володя, ведь именно с его дозволения выезжающие на торг селяне сманивали переселенцев, нахваливая им именно эти два удела. Слух о Вовкиных несметных богатствах, ещё несколько месяцев назад пущенный эльфами не утих, и до сих пор не давал спокойно спать любителям лёгкой наживы. А хвастливые россказни селян о своей сытой жизни только подзуживали доморощенных экспроприаторов к активным действиям. Не последнюю роль сыграли застольные откровения ватажников Палого в кружалах о самолично ими виданной огромной куче серебра, увезённой нежелающим делиться бароном в своё неприступное логово. Неудивительно, что рыцарей больших дорог как магнитом потянуло к местному Форт-Ноксу. И даже рассказы о незавидной судьбе их предшественников, не так давно развешанных вдоль границ Западного баронства, не останавливали татей и душегубов. Безрезультатно покружив вокруг Западного баронства и обломав зубы о неприступный эльфийский лес, работники ножа и топора сглотнули слюну и переключились на два других Вовкиных удела, не столь защищённых от проникновения извне.