В Западное я прилетел с красными, слезящимися от режущего ветра глазами и рухнул на усадьбу подобно коршуну. Или, если хотите, камню, разворотившему муравейник. По крайней мере, местные обитатели при моём появлении переполошились и забегали не хуже шустрых насекомых. Ну так ещё бы, выбравшись из кабины и увидав это сонное царство, я первым делом такой разнос устроил авиастроителям, что над мастерской навес закачался! Блин, мне кровь из носу надо было сегодня же переправить часть Лёхиных охотников через лесную стену, а эти надутые важностью спецы за время моего отсутствия палец о палец не ударили. Им, видишь ли, надобно обязательно посоветоваться с господином бароном. Воистину неистребима страна советов!
А раз так, то я решил устроить сопутствующий такому строю тоталитаризм, назначив Лёху на роль Лаврентия Палыча. Проще говоря, велел ему гонять рабочую "тилигенцию" как сидоровых коз, хоть наизнанку их вывернуть, но добиться того, чтобы сова могла подниматься в воздух. Пусть пока в режиме парома, как когда-то предлагал Лёшка, пусть подтягивая летучую платформу с помощью заброшенных из метателя верёвок. Короче, костьми лечь, но максимум через седмицу переправить за эльфийскую лесополосу десяток всадников с лошадьми и орудие. Последнее обязательно, ведь надо же мне чем-то постучаться в ворота замка барона Алча?
– Барин, а почему ты не хочешь переправлять дружинников на голубе? – поинтересовался Лёха, весьма озабоченный моим рассказом о творившемся в Залесье беспределе. – Аль твой голубок лошадку не поднимет?
– Кое-как поднимет, только куда её втиснуть? Разве что подвесить снизу на верёвке, как вертолёт перевозит негабаритные грузы. Только, боюсь, при посадке животине все ноги переломает. Да и растянется подобная переправа надолго: десяток рейсов с лошадьми, пара рейсов с орудием и передком к нему, плюс, всех охотников тоже за раз не перевезёшь, а я обещал сегодня вечером вернуться в Залесский замок.
– Эт да… Ну, ты тады хоть пару-тройку всадников, но перенеси. Тебе-то труд невелик, а мне куда как спокойнее: оне к завтрему до Залесья доскачут и будут там тебе защитой.
Хотел я было сходу отказать Лёхе, но вдруг подумал: стоп, зачем мне вообще лошадей переправлять? Пару воинов голубь куда угодно отнесёт, а если они в летучей сбруе, да с активированными поясными амулетами, то и четверых утащит. А четыре воина, натренированные для боя в ускорении, это туз в рукаве. Причём, козырный. Они же любую разбойничью шайку уделают на раз-два!
– Значит так, Лёша. Обойдёмся без лошадей. Отбери из своих орлов четвёрку самых умелых и опытных. Пусть оденутся потеплее: тулуп, шапку, и обязательно рукавицы. Они со мной на голубе прямиком в Залесье полетят, а на высоте, сам знаешь, холодно.
Обрадованный моей уступчивостью Лёха метнулся собирать дружинников, а я отправился к Вжике. На моё появление дракона отреагировала вялым движением зрачка в узкой щели лениво приоткрывшегося века. Даже хвостом не шевельнула, зараза!
– Всё спишь, лентяйка?
"А что ещё делать? Сам куда-то пропал, а летать без амулетов ты запретил. Кто мне их включит?" – такой смысл содержался в посланных мне картинках. Я коснулся перстнем глаза и перешел на магическое зрение. Что ж, увиденное меня порадовало: маховые мышцы зверя сияли ровным, насыщенным светом, совсем не похожим на блеклые тряпочки, которыми они казались пару месяцев назад.
– Слушай, Вжика. Мне надо на некоторое время уехать, так что у тебя есть выбор: отправиться со мной, и там, в Иссурийском баронстве, летать с амулетами сколько будет угодно. Или остаться здесь, но в небо подниматься будешь самостоятельно, без поддержки левитацией. Решай.
"Мне уже можно летать самой?"
– Можно, но недолго, по чуть-чуть, и лишь до первых признаков усталости.
"Тогда я останусь здесь".
Я освободил ящера от упряжи, на прощанье почесал ему надбровные дуги, чем вызвал блаженное урчание зверюги, и подался в мастерскую пристраивать на хранение ненужную уже сбрую. Следующим у меня на очереди был Мадариэль. Нет, разнос я ему устраивать не планировал, ибо не за что, а вот поклянчить некоторое количество ускоряющей водицы хотелось.
Дедуля пребывал в печали и задумчивости, всё ещё досадуя на своих соплеменников, особенно сокрушаясь из-за негодницы Фалистиль. Не выходя из меланхолии, он пошептал над протянутой фляжкой и вновь ушёл в себя. Не сильно этим расстроившись, я решил проведать Ленку. Чтобы не потревожить развешанные в её комнате лечебные амулеты, ограничился тем, что приоткрыл дверь и заглянул в щёлочку. Увиденное меня если не порадовало, то обнадёжило точно. Да, девчонка по-прежнему находилась в забытьи, но уже не представляла собой безобразную гору сала. Дедово лечение вернуло её облик к первоначальному, и моя подруга стала такой, какой была до перехода через алую завесу. Ну, хоть одна новость, от которой выть не хочется!