— Сбежать от меня решила? — протянул недобро он и сдавил мои плечи пальцами.
— Как ты нашел нас? — охрипнув спросила я, стараясь вырваться. Я наклонилась к руке мужа и мои зубы в миллиметрах проскользили мимо его запястья. А в голове всплыло, что только Сокольникова знала наш адрес, значит она…
— Уж были возможности, — прохрипел Гордей, прижимая меня собой к стене. Руки как раскаленные клещи легли мне на талию. — Неужели ты думала, что сможешь уйти?
— Пусти, не трогай, — простонала я понимая, что у самой горло было, видимо, воспаленным раз каждое слово разрывало его просто в клочья. — Ты же сам сказал, что не должно волновать…
— Тебя не должно волновать! — рыкнул Гордей, вжимаясь в меня и казалось, что у меня ребра от его напора затрещали.
— Ты согласился на развод! Зачем ты приехал? — я старалась вывернуться, все время отворачивала лицо, но Гордей рычал на меня, обдавал своим горячим дыханием и пугал.
— Это не значит, что ты свободно можешь уходить куда тебе хочется и забирать моего ребенка! — прибил он меня одной фразой.
— Ты вспомнил о ребёнке! Сейчас? А где ты был все это время? С Галей своей! — выдохнула я зло. И попыталась укусить Гордея за шею. Но он вовремя отшатнулся.
— Не было ничего у меня с ней! — выдал зло муж, и тут меня прорвало:
— Я все видела! Я все помню. Я зашла, а ты штаны застегивал, а она поправляла лифчик! — от меня словно разлетались в разные стороны электрические разряды, и я нервно и судорожно старалась оттолкнуть от себя мужа.
— Ах значит все спектакль? — еще сильнее обозлился Гордей. — Значит я как-то душу ей открывал, а она потешалась! Ах какой идиот у меня муж! Я все помню и знаю, а он пусть попрыгает.
Слова Гордея сочились ядом, и мне ничего не оставалось кроме как терпеть его давление.
— Отпусти! Великомученик! Ты сам разрушил все! — не смогла сдержаться я. — Не трогай меня. Уходи! Ты нам не нужен. Мы как-нибудь сами с Ромой, а мы проваливай к своей Галине!
Лицо Гордея побагровело. На лбу проступила пульсирующая венка, а в глазах стала разрастаться бездна и темные всполохи словно вспышки ярости били мне прямо в сердце.
— Уйду, когда заберу своего сына! — дыхнул на меня огнём Гордей и у меня ноги стали ватными, по спине покатился пот, а следом меня всю скрутило словно бы в судороге.
— Не смей слышишь! Рома никуда не уедет! Не смей! — я дернулась к мужу, оттолкнулась спиной от стены.
— Это мой ребенок! И он будет жить со мной! — прорычал Гордей в губы и ослабил хватку, делая шаг в сторону. Я схватила мужа за воротник рубашки.
— Не надо приплетать сюда сына. Ты сам облажался. Сам выбирал другую бабу, все для того, чтобы не быть с нами! — произнесла я на грани слышимости, потому что от мыслей, что у меня могут отобрать моего мальчика сердце зашлось скоростным бегом и не могло успокоиться, а горло все словно обожжено заморозкой было и слова приходилось чуть ли не выплевывать.
— Вот сейчас и буду! Но с сыном! Поняла? — спросил Гордей и снова шагнул к залу. — Я такой же родитель, и имею все права на ребенка.
— Не забирай его! — со слезами на глазах крикнула я, в душе сходя с ума от одной мысли, что у меня отберут моего ребенка и я его не увижу.
Но тут из комнаты вышел к нам Рома, и Гордей резко дернувшись, поднял сына на руки.
— Ты мой хороший, — сказал холодно Гордей и Рома дважды вздохнув, заплакал.
— Пусти… — просила я, стараясь забрать сына с рук мужа. — Отдай, ты его пугаешь!
— Это мой ребенок, — прорычал муж, отодвигая меня к стене и прижимая к ней одной рукой.
— Нет, он боится тебя!
— Мамочка! — зашелся в истерике Рома, и у меня сердце оборвалось. У меня на глазах стояли такие слезы. что я ничего не видела перед этим.
— Не трогай, отдай сына! — истерично просила я, потому что боялась, что если начну лезть, то Гордей либо уронит Рому, либо случайно сама причиню боль сыну. Я тянула на себя руку мужа и судорожно старалась замедлить его ход, чтобы хоть как-то повлиять на его решение. Я же умру тут же, если у меня отберут сына. Я же..
— Я все решил! Не надо здесь скандал устраивать, — Гордей отмахивался от меня. — Если ты не собираешься вернуться домой, то я забираю сына и все. И будешь видеть его два раза в неделю. А потом еще и опеку на себя оформлю, а ты будешь мамой выходного дня…
Гордей бил такими словами, что меня всю трясло. Каждая клеточка тела заходилась судорожной болью.
— Ты не можешь так поступить! — сквозь слезы выдала я, стараясь забрать сына с рук мужа, и он все же прижал меня к стене.
— Да ты что? — ехидно сказал Гордей и, обняв сына крепче, холодно произнёс: — Все я могу! Смотри!