Почти до рассвета мы просидели в машине. Гордей периодически пытался дозвониться до знакомых, службы помощи на дорогах или полиции. Снег валил все сильнее, а я паниковала. А на тот момент моему просто шефу было нормально. Он рассказывал как один раз у него заглохла машина по дороге из Казахстана. Но тогда это было к лучшему, потому что воскресив авто, он погнал его обратно к продавцу.
И было много историй, которые помогли дождаться конца снегопада, и хоть мы не приехали к сроку на объект после такой ночи, в тишине и под вой ветра, что-то изменилось в отношениях начальник и подчиненная, потому что через неделю Гордей пригласил меня на свидание.
И с тех пор его голос для меня был личным успокоительным. Знаком, что все будет хорошо. Что все наладится.
И сейчас сквозь гул в ушах я хотела верить в это. Но распахнув глаза, увидела перед собой белый потолок с мигающими лампочками.
— Где я? Где Рома? — хрипло и нервно спросила я, пытаясь встать. Гордей быстро появился в поле моего зрения и положил ладони на плечи.
— Тихо, не дергайся,Ди. Ты в обморок упала и ударилась головой. Хорошо хоть без рассечения. Сейчас врач придет, — прошептал муж, стараясь меня успокоить, но у меня нервы тренькнули, и я испуганно спросила:
— Рома… где Рома… — я все же попыталась сесть. Отодвинула от себя руки мужа. — Где мой сын. Он… он…
— Ди, Ромку забрала моя мама. Мы в больнице. Успокойся…
Но я не собиралась успокаиваться. Мне было непонятно и странно. Какой обморок? Я не помню, чтобы я падала в обморок. Даже когда начались схватки, я стоически стискивала зубы и не намеревалась лишаться сознания.
— А вот и наша девочка, — протянул улыбчивый дядечка зашедший в палату. — Как вы себя чувствуете? Что-то болит?
Я застыла и прислушалась а себе. Больно было в затылке и почему-то стреляло в область поясницы. А еще временами пульсация отдавала в височную зону и тогда зубы даже скрипели.
Я поделилась этими замечаниями с врачом. Гордей стоял и сжимал мою влажную от нервов ладонь. Он поглаживал большим пальцем внутреннюю сторону запястья и порывался обнять меня.
— Ничего удивительного. У вас легкое сотрясение. Но скоро это пройдет. Я назначу таблетки если боль будет нестерпимой… — протянул доктор, раскрывая планшет.
— Почему? Как это случилось? — в растерянности спросила я и неудачно качнула головой. Боль зазвенела внутри, и я стиснула зубы.
— В смысле, Диана Сергеевна? — обеспокоенно уточнил врач. — Что случилось?
— Ну со мной… Я никогда не падаю с обморок. Что было до этого? Я упала, оступилась? — нелепо уточнила я, все еще не веря в происходящее.
— Ди, ты меня пугаешь… — заметил Гордей, и его пальцы в момент стали жесткими.
— Диана Сергеевна, а что вы помните последнее? — с заминкой уточнил врач.
— Я отвезла сына на плавание. Это через пару домов от офиса мужа и прошлась до супруга, хотела позвать на обед… — я многозначительно замолчала. — И все…
— Так, подожди… — начал Гордей, вставая передо мной и заглядывая в глаза. Я посмотрела на мужа и меня затошнило. Видимо, действительно сотрясение.
— Потеря кратковременной памяти… — тяжело выдохнул врач. — Гордей Викторович, не переживайте, это все восстанавливается.
Я испуганно округлила глаза и посмотрела на доктора.
Потеря памяти?
Губы мужа дрогнули, а глаза посветлели, стали как лазурит. И мне нравилось смотреть в эти озёра души всегда. Но сейчас…
Гордей поймал мое лицо ладонями и, выдохнув, спросил осторожно:
— Ди, ты совсем ничего помнишь, да?
Да как же! Твою измену, предатель, я помню отлично!
Глава 3
Глава 3
Но пусть это останется моей маленькой тайной…
У меня на руках был двухгодовалый сын. Работала я в компании мужа. На попечении престарелая тетушка в деревне.
И все.
Кричать о том, что я все знаю, что Гордей предатель и изменник было бы глупо. Я не могла рисковать своим сыном. Я не знала как поведёт себя муж, ведь при словах о разводе его всего переклинило. И вполне может оказаться, что он просто отберет сына у меня, а я ведь тогда умру. Со мной в этот же момент приступ случится.
Я даже в самом страшном сне не могла представить, что у меня кто-то отнимет Рому. Мое сердечко, мою душу. И тем более не могла позволить человеку без чести и совести растить моего ребенка. А Гордей именно таким и был, предавшим клятвы, которые мы друг другу давали, когда связывали себя узами брака.