— Особенно хороши на подсолнечном масле картофельные оладьи!
Галя сначала обиделась, а потом тоже засмеялась:
— Ну и пускай аппетитно! Все равно, «Подсолнечная» — это хорошо.
Белоненко открыл одну из последних страниц.
«Анна Воропаева прибыла с пересыльного л/п 10 января 1943 года. Возраст (условно) 17 лет. Работает в швейном. Операция — боковой шов по первому разу. Качество работы небрежное. Выработка неравномерная: то 45 процентов, то около 100 процентов. Часто встречается с Виктором Волковым. Видимо, старается подружиться с Галей Светловой, но та определенно избегает ее».
В примечании, подчеркнутом красным карандашом, Галя Левицкая писала:
«Необходимо установить точный возраст. Переросток».
Переростки… Самое большое зло в условиях детских колоний. Белоненко вспомнил свои размышления по этому поводу, зная, что в практике его работы ему придется сталкиваться и с такими «воспитанниками». Даже в мирное время, когда медицинские комиссии проверяли каждого, кто вызывал сомнения в возрастном отношении, и то, бывали случаи, что в детские исправительно-трудовые учреждения попадали юноши и девушки, достигшие восемнадцатилетнего возраста, а теперь, в войну, нечего было и сомневаться, что изворотливые, ловкие и предприимчивые «переростки» сумеют обмануть и комиссию и следователя. Где там было возиться с ними в такое время. В первичных документах указан год рождения, и следователь делает соответствующую пометку в деле. А уж когда они попадут в колонию, то не так просто восстановить истину и добиться перевода.
А вот и еще один «экземпляр», как говорит Галя Левицкая, — Виктор Волков. В колонию он прибыл в начале января. Его назначили на работу в токарный цех, где воспитанники вытачивали деревянные миски для нужд лагеря. Работал неплохо, но как-то уж очень равнодушно. Вечерами иногда приходил в клуб, но ничем там не занимался, а просто сидел в стороне от всех, угрюмо поглядывая на игроков в шахматы, на «доминошников» и на участников струнного оркестра. Изредка он перекидывался скупыми словами с Петей Грибовым — робким, ясноглазым мальчуганом, с которым, как было сказано в информации Гали Левицкой, у Волкова «возникла странная дружба».
Об этой дружбе капитан уже получил более подробные сведения от Антона Ивановича, повара колонии. А перед этим на лесосеке, где работало лесорубное звено, произошло одно событие, о котором Белоненко узнал из рапорта воспитателя Горина и беседы с бригадиром звена Колей Иващенко, которое состояло из семи человек «добровольцев», время от времени выходивших в лес на делянки. Большею частью ребята занимались очисткой делянок от сучьев, которые потом доставлялись в зону. Иногда, правда, приходилось делать и повал. Кроме работы в лесу это звено занималось заготовкой чурок для электростанции. В звено входили Толя Рогов, Миша Черных — староста общежития мальчиков, Коля Куклин — тракторист электростанции. Остальные или назначались в лес по наряду, или шли туда работать по личному своему желанию.
Когда Горин сказал Белоненко, что Волков просит направить его в лесорубное звено, заявив при этом, что если ему дадут лучковую пилу, то «обставит всех в два счета», Белоненко, подумав, дал разрешение, а вечером после работы пригласил к себе ребят. Пришел и Волков. Коля Иващенко доложил, что сегодня выработка повысилась.
— Вот он, — кивнул Иващенко на Волкова, — работает что надо. За троих, а то и за четверых.
Виктор, видимо, не ожидал, что его похвалят в первый же день, но старался держаться пренебрежительно. Небольшие зеленоватые глаза его внимательно следили за капитаном.
— Если тебе больше по душе работа в лесу, то можно будет зачислить тебя в постоянные члены звена, — сказал Белоненко, — но учти, что все ребята работают постоянно на своих основных участках, так что и тебе придется делать миски.
— А я от мисок и не отказываюсь, — хмуро сказал Волков.
Потом заговорили о предстоящих весной работах по озеленению территории колонии. Это вызвало оживление. Особенно радовался Миша Черных. Он был уроженцем Сибири, любил и знал лес, и посадка деревьев в зоне вызвала в нем столько энтузиазма, что капитан был вынужден немного охладить его.
— Работа нелегкая — предупреждаю. Сажать будем совсем молодые деревья и кустарник. Придется самим выкапывать, самим подготовлять ямы для посадки, да кроме того, просто не знаю, как быть с подвозкой. Конбаза у нас знаете какая — одно только название. Лошади истощены, корма кончаются.