— Доберетесь? Метель-то, кажется, еще не улеглась.
— Нет, стало тише.
— А может быть, пойдем вместе? Я тоже сейчас собираюсь.
— Нет, нет! — испуганно воскликнула Марина. — Что вы! Я пойду одна. До свидания, гражданин начальник. — Она набросила на голову платок, заправила его в телогрейку и плотно застегнула пуговицы.
Белоненко усмехнулся:
— Боитесь, как бы нас с вами Римма Аркадьевна не увидела? Так ведь она сейчас спит и видит во сне… Как вы думаете, что она может видеть во сне?
— Если верить слухам, — тоже улыбнулась Марина, — то она должна видеть во сне свою свадьбу… Ну, я пойду.
Марина вышла в коридор, с облегчением думая, что, слава богу, он не придает особого значения этой скандальной истории. Значит, ей не придется завтра при встрече прятать от него глаза, как думала она раньше. Значит, ей можно будет разговаривать с ним как всегда — дружески, открыто и прямо. Он даже ни одним словом не заикнулся о том, имеет ли Римма Аркадьевна повод к ревности. И вообще он, кажется, не обратил на это никакого внимания. «Действительно, зачем это я все так преувеличила? — почти весело думала она. — Дребедень какая-то… А Белоненко — молодец. Словно не в него влюблены и не его ревнуют…» Так здраво рассуждала Марина, пока не добралась до клуба. А когда пришла домой, разделась и забралась в постель, то ее почему-то обидело именно то, чем она так восхищалась в капитане Белоненко еще полчаса назад.
А Белоненко не пошел домой, как намеревался. Когда хлопнула за Мариной входная дверь, он неторопливо закрыл сейф, бесцельно передвинул на столе чернильный прибор и устало опустился на стул. Пальцы его машинально выстукивали дробь на не убранной в ящик папке.
— Орел! — Белоненко показал Евсею Лаврентьевичу монету. Охотник одобрительно кивнул.
— Тоже ваш будет, — уверенно сказал он. — Место это самое подходящее. И опять же — ветер на вас. Везет вам, товарищ начальник! Вы, однако, все призы соберете… Белоненко неопределенно махнул рукой:
— Бог с ними, с призами. Надо с волками покончить. Вон, говорят, вчера на лесном кордоне опять один бродил.
— Должно, последний остался, — заметил охотник. — Остальные ушли дальше. — Он осмотрелся. — Вишь, заяц след оставил. Не всех, знать, похватали хищники. Ну, товарищ начальник, ни пуха вам ни пера! — он сплюнул через левое плечо.
Белоненко занял свое место у высокой ели, нижние ветки которой, засыпанные снегом, сливались с наметенным у подножия сугробом. Влево от дерева рос мелкий кустарник, тоже заваленный, снегом, а дальше проходил овраг. Именно оттуда, по предположению Евсея Лаврентьевича, должен был выйти зверь.
Облава продолжалась уже третий день, постепенно перемещаясь вглубь леса. Белоненко везло — он уже уложил трех хищников, обогнав счетом Богатырева и Морозова, которые убили по два волка. Однако охотничий азарт не захватывал Белоненко. К своим трофеям он относился с обидным для Евсея Лаврентьевича равнодушием.
— Нету у вас, товарищ капитан, никакой охотницкой жилки, — укоризненно заметил он, когда Белоненко, мельком взглянув на убитую волчицу, хотел отойти в сторону. — Ровно вы не зверя убили, а на стрельбище в фанерный щит пулю всадили.
Белоненко рассмеялся, рассмеялись и другие.
— Если в щит, то плохой с него стрелок, — сказал Морозов. — Это называется — пуля за молоком пошла.
— Я хотел сказать — в мишень, — оправдывался Евсей Лаврентьевич. — Да куда же вы уходите, товарищ капитан? Вы бы хоть разглядели ее как следует. Ваша добыча…
— Что ж на нее смотреть? Убил, и ладно. Я ведь не люблю охоты, — откровенно признался он. — На хищного зверя — это я еще понимаю, а вот на зайцев, на птиц… — он покачал головой. — Да не сердитесь, Евсей Лаврентьевич, — поспешил он добавить, заметив, как нахмурился старый охотник. — Что я могу поделать, если душа у меня к этому спорту не лежит? Никогда я не мог понять: ходит человек по лесу, бьет из ружья токующего глухаря, а потом еще красивыми словами об этом рассказывает.
— А Тургенев? — спросил Морозов.
— Да хоть и Тургенев, какая разница?
Лейтенант хотел было вступить в спор с Белоненко, но тот уже отошел в сторону.
Евсей Лаврентьевич был уязвлен словами Белоненко, но это не поколебало его уважения и симпатии к капитану, который, как подумал охотник, хоть и без азарта, а все же лучше всех бьет хищника. Он и сейчас был доволен, что Белоненко досталось самое выгодное место: этот не промажет.
— Я стою справа от вас, — сказал он, — а слева — начальник товарищ Богатырев.
— Ну, значит, все в порядке, — ответил Белоненко. Вдали раздался звук рожка.