Анка цепко взглянула на него:
— Может вернуться к ночи… Так что ты все равно и на него загадывай…
Виктор смотрел на бегущую воду так долго и так пристально, что ему стало казаться, будто ручей стоит на месте, а он, Виктор, медленно двигается в противоположную течению сторону. Наконец он тряхнул головой. «Решай сам…» «Ладно, буду решать». Он поискал глазами вокруг. На песке лежали камешки, такие же, как и тот раз; Виктор выбрал три, различных по размеру.
«Капитан», — мысленно сказал он и положил рядом с собой камешек побольше размером.
«Горин…» — рядом лег другой камешек.
«Ведьма…».
Потом он крепко зажмурил глаза, отвернулся и, протянув руку, стал шарить по песку. Нащупав наугад камень, он сначала крепко зажал его в потной ладони, а потом медленно разогнул пальцы.
«Правду говорит Анка — есть судьба…» — снова вспомнил он свою ненавистную приятельницу.
Рядом послышались шаги. Витька инстинктивно пригнулся. За кустом прошла Галя Светлова, не заметив его. Виктор проводил ее взглядом и осторожно, стараясь не шуршать песком и галькой, пошел от ручья.
Галя прошла мимо Виктора к своему любимому месту. Солнце уже село, над ручьем расстилался голубоватый туман, и было прохладно. В небе еще не зажглись звезды, и оно было тоже как туман — легкое и нежное. А за оградой — лес. Если пройти по нему с километр, то выйдешь на лагерное кладбище. Это было на редкость красивое место, и Галя, в отличие от многих девочек, любила сидеть у подножия высокой, сумрачной ели, без всякого страха и боязни от близости мертвых. Она думала о том, что это грустное место никогда не посетит никто из родственников умерших и на забытые могилы не будет положен ни один цветок. Она собирала ранние ирисы, фиалки, ландыши и еще какие-то незнакомые ей цветы и оставляла их на невысоких холмиках. Но часто ходить на кладбище было нельзя, потому что надо было брать пропуск на выход из зоны, да и времени не всегда хватало.
Галя писала стихи о кладбище, на которое никто не приходит, но где в высокой траве живут маленькие, приветливые гномы. Они оберегают покой мертвых и каждый вечер, когда зайдет солнце, садятся в кружок около одной из могил и по очереди звенят в стеклянные колокольчики. И от каждого звона в небе новая зажигается звезда…
Эти стихи, как и все другие, записанные в тетради, прочитал капитан Белоненко, когда Горин передал ему тетрадь, неизвестно кем положенную в карман его шинели. Галя знала, кто положил тетрадь, но не сказала о своих догадках Белоненко, зато с полной откровенностью объяснила ему, что совсем она не влюблена в воспитателя, как заговорили вдруг об этом некоторые девочки и ребята, а просто придумала, будто бы влюблена.
— Если ничего не умеешь придумывать, то и стихов никогда не напишешь, — сказала она.
В вопросах творчества Иван Сидорович был не особенно осведомлен и не сразу нашел что ответить Гале Светловой. Однако он заметил, что лучше бы писать не о том, что нужно выдумывать, а о том, что есть вокруг нас.
Галя не согласилась:
— Вокруг нас красиво только в природе, но нельзя сочинить стихи о деревьях и цветах, если там ничего живого. Вот я и придумала гномов. Разве это некрасиво?
— Нет, это очень красиво, — сказал он. — Например, мне нравится, что звезды зажигаются от звона колокольчиков, но разве вы не можете написать хорошее стихотворение о нашей колонии? Ведь самая красота — это люди…
Галя подумала и обещала написать такое стихотворение. Но вот теперь, сидя у ручья и вспоминая разговор с Белоненко, она никак не могла придумать, о чем бы можно было написать? Что же это будет за стихотворение, если писать в нем придется о ребятах, которые вытачивают деревянные миски? Или о том, как в цехе шьют гимнастерки? Хотя о гимнастерке можно… Про то, что видела она за годы войны, как разделяла со своим хозяином трудности и тяжести боев, как была с ним в разведке и как окрашивалась алой кровью бойца… И пятна крови этой были как ордена…
Галя вытащила из кармана тетрадь.
Ну, а потом о победе и о том, что паренек этот остался жив, и гимнастерка украсилась орденами и медалями. Это стихотворение, конечно, понравится капитану Белоненко, хотя и не о колонии. Галя закончит его завтра и покажет ему. И если ему понравится, то можно послать в лагерную многотиражку и еще — отцу. Он пишет ей такие хорошие письма! Он понял и простил ей все, хотя Галя подробно о своей жизни после бегства от матери не писала. Но он знает все. Написал ему об этом капитан.